Они не собирались создавать или совершенствовать чего бы то ни было; им просто хотелось убивать каждого, кто занимался этим, — будто разрушая плодотворные достижения, они могли отменить реальность и жить жизнью, сотканной из одних пожеланий.

Все те, кто строил своё существование на этой жгучей ненависти к другим, душили всю радость в жизни, а по ходу и подавляли само существование жизни, как таковой. Было бы легко просто сдаться. Никого бы это не заботило. Никто не знал бы. Но это заботило бы её. Она знала бы. Реальность есть реальность. Это была единственная жизнь, которая у неё когда-либо будет. В конце концов, эта драгоценная жизнь была всем, что она имела, да и вообще каждый.

Это было до того, как Самюэль решил, как он будет жить своей жизнью, и он сделал свой выбор. Это было не менее верно и для неё. Она должна была максимально использовать то, что она имела в жизни, даже если её выбор был ограничен, и даже если эта самая жизнь должна была быть короткой.

Она шла не дольше часа, когда до неё начал доноситься отдалённый топот несущихся галопом копыт. Она остановилась, когда увидела, как лошади появились из-за полоски деревьев впереди. Они приближались прямо к ней.

Она оглядела долину, которую она пересекала. В мрачном свете свинцового неба она видела, что деревья, покрывающие предгорья с каждой стороны, были слишком далеко для того, чтобы она могла скрыться под их укрытием вовремя. Трава, давно ставшая бурой, поскольку приближалась зима, была приплющена ветрами и непогодой. Укрыться было негде.

Кроме того, было похоже, что её могли заметить. Даже если и нет, то с той скоростью, с какой приближались лошади, они скоро нагнали бы её, и нет никакой надежды перебежать линию их поля зрения и остаться не замеченной.

Она бросила седельную сумку на землю. Слабый ветер откинул её волосы назад на плечи, когда она схватила ножны меча в левую руку. Её единственным выбором было стоять и бороться.

Но тут она поняла, что она была невидима для большинства. Она почти вслух засмеялась от облегчения. Это был один из тех редких моментов, когда она была благодарна за то, что была невидимой. Она стояла на своей позиции, стараясь быть незаметной, надеясь на то, что наездники не увидят её и просто проедут мимо и уйдут.

Но в глубине сознания она помнила, как Самюэль говорил ей, что Джегань пошлёт людей за ними. У Джеганя были мужчины, которые могли видеть её. Если они были из таких, что ехали к ней, то ей надо будет сражаться.

На всякий случай, она оставила меч в ножнах, если наездники, которые смогут увидеть её, не проявят враждебность. Она хотела начинать сражение, только в крайнем случае, если не будет иного выбора. Она знала, что сможет вынуть меч мгновенно в случае необходимости. У неё было ещё два ножа, но она знала, что может обращаться и с мечом. Она не знала, где она научилась, но она знала, что она хорошо владела мечом.