— Во что же мы ввязались, — одними губами прошептал К'Дунель. — Сатьякал всемилостивый!..

— Может, он и всемилостивый, но давайте-ка поспешим, — отрезала Элирса. — Если, конечно, вы не собираетесь в одиночку бороться со всеми фистамьеннами, а в придачу к ним — еще и со здешним сбродом.

И она послала свою лошадь галопом вслед за кабаргой.

* * *

Перед ужином, как и положено, помолились. Тот самый жрец, что был на охоте, отбормотал обычные слова под проницательным взглядом Никкэльра К'Рапаса. В одном месте сбился, и Дровосек-старший поправил его, почти с отеческой укоризной.

Гвоздь сидел в нише за гобеленом и вертел в руках старый бубен. Ему объяснили, что позовут, когда потребуется, а пока — жди, готовься.

Готовиться Кайнору было не слишком-то нужно, поэтому он просто разглядывал пиршественный зал и пировавших. Так совпало, что сегодня как раз заканчивался месяц Кабарги и, значит, вся Иншгурра вкупе с просвещенной частью Трюньила праздновала Оленье Прощание, а завтра, соответственно, намеревалась отмечать день Первой Икринки.

Зал был обставлен сообразно моменту. Высокие роскошные подсвечники вдоль стен изображали зверобогов и героев древности. Рядом с ними возвышались изящные рукомойники: шесты с тазиками для мытья рук и салфетками. На салфетках — вензеля с литерами «К», «Р» и «Н», по краю — узорчатая вышивка.

У дальней стены благодушно трещал камин с примостившимися возле него псами. Они лежали — голова на лапах, дыхание размеренное, — но уши держали торчком, ожидая, пока под стол полетят первые кости.

Отсветы от камина и свечей играли-переливались золотыми «очами» на лоснящейся шкуре псов и блестящих нитях дорогих гобеленов. Кроме гобеленов, часть из которых, кстати, была явно захребетного происхождения, на стенах висели разноцветные полосы сукна и вымпелы. Изображения зверобогов и их фнотамьеннов перемежались гербами рода К'Рапас: на зеленом поле вертикальная коричневая линия, разломанная надвое и по краям обрамленная золотом, рядом — серебристый топор.

— А ведь вы, Никкэльр, стали маркизом не так давно, — мягко заметил господин Туллэк. Он был единственным незнатным лицом, приглашенным к столу.

— И поэтому ты, Нектарник, решил перестраховаться и обращаешься ко мне на «вы»?! — почти разгневался Дровосек-старший. Если остальные гости сидели на скамьях, обвитых бархатной обивкой и обложенных пестрыми подушками, то маркиз восседал на массивном троне, вырезанном из цельного куска дуба. — Давай-ка обойдемся без расшаркиваний. Вспомни, как ты мне кричал под Гулл-Руггом: «Заткнись и делай, что велено!» а? Чего стоили тогда все наши титулы? Меньше, чем глоток воды. Ну так и сегодня я не собираюсь разговаривать с тобой по-светски. Переживешь?