Это ведь о тебе, капитан: «нечестивцы, предатели, клятвопреступники»…
Хочешь ли ты такого возвышения, капитан? И есть ли у тебя выбор?
Он буквально спиной ощущал внимательный, изучающий взгляд Элирсы Трасконн. И почему-то сейчас не сомневался, что она не просто «верный человек», подброшенный ему господином Фейсалом. Она — из запретников. И то, что происходит, ей очень не по душе. Если она заподозрит К'Дунеля в добровольном сотрудничестве с Сатьякалом, ножа в спину не избежать.
«Хотя подозревает она меня наверняка. Но во-первых, не уверена до конца и не хочет рисковать, а во-вторых, понимает, что сейчас, на глазах у фистамьеннов, меня убивать нельзя, иначе сама долго не протянет».
Они взяли лошадей, в том числе и сменных, из тех что были в конюшне, и выехали за ворота «Единорожца». Уже стемнело, но в городе по-прежнему бурлили страсти. Видимо, отряды священников-воинов, объединившись, пошли атаковать ратушу, в которой засели главари бунта. А те, разумеется, держали при себе достаточно бравых молодцев с оружием, чтобы выстоять и призвать подмогу.
— Куда теперь? — Элирса махнула рукой:
— К воротам Переправы.
— А?..
— С теми, кто там был, то же, что и с людьми из гостиницы.
— Туда могли…
— Посмотрите, — шепнул Ясскен. — Посмотрите!
— Она вела меня сюда с тех пор, как графиню и ее людей спас сынок К'Рапаса. Я надеялась… — Элирса замолчала.
Слова были лишними, всё и так предельно ясно.
«Или, подумал он, — буду служить и всё равно умру».
Кабарга, белая как снег, нетерпеливо повела ушами и поворотила к ним свою клыкастую морду, словно требовала: «Скорее!»
Потом одним прыжком исчезла за углом — именно в том направлении, куда показывала Трасконн.