— Ну и что?! — искренне возмутилась чернявая. — Разве обязательно при этом быть запретником? Да они как раз такими вещами интересуются постольку, поскольку на самом деле их волнует не суть, а форма.
— Ты-то откуда об этом знаешь?
— Что ж я, по-твоему, совсем пустоголовая?
— Погоди, в той же столице полным-полно умных людей, но многие ли из них…
— Ты всегда такой занудный или только по праздникам?
— Значит, твой отец действительно интересовался всеми этими культами, так? И тебе кое-что рассказывал.
— Интересовался и рассказывал. Дальше что? Побежишь звать местного эпимелита, чтобы определил меня в священные жертвы? Или пойдешь расскажешь своему отцу, а потом вместе с ним посмеешься над глупыми суеверными Н'Адерами?
Пауза. Воздух аж звенит от тишины и того, что за нею кроется. Наконец:
— А ты изменилась за эти годы, Флорина.
— Не ожидал же ты, что я останусь десятилетней девчонкой!
— Я о другом.
— Понимаю. Но ты тоже, знаешь ли, стал другим.
— Да, это правда. — Слышно было, как Эндуан переступил с ноги на ногу и смущенно («смущенно?!» — не поверил своим ушам Гвоздь) кашлянул. — Скажи, а что после паломничества? Вернешься к себе в замок или останешься в столице?
— Еще не решила. Там видно будет.
— Знаю, что это прозвучит… э-э-э… несколько странно и неожиданно, но что бы ты сказала, если бы я предложил тебе выйти за меня замуж?
«Странно и неожиданно? — хмыкнул про себя Гвоздь. — Мальчик, да ты мастак преуменьшать!»
— Но почему?!
«А ты, чернявая, не понимаешь таких простых вещей! Если то, что он говорил, правда…»
— Потому что я хочу сбежать из этого стойла! Пусть батюшка тешится своим титулом в одиночестве. Меня же тошнит от одной мысли об охоте, а здешние служанки уже открыто смеются мне в спину и пересказывают друг другу, насколько я был плох или хорош, когда тискал их… Мне опостылела жизнь в этих стенах и в этих землях, нужно что-то менять! Ну и потом, ты мне нравишься. Ты помнишь, как нам было хорошо вдвоем?
— Эндуан… — Если графинька и была растеряна, то быстро взяла себя в руки: голос ее почти не дрожал.