Первой не вытерпела Матиль. Крендель закончился, другой лежал в миске слишком далеко, не дотянуться, поэтому она дернула за рукав господина Туллэка и поинтересовалась:

— Долго еще?

— Что — «долго»?

— Ждать. Мы ж сюда когой-то встречать пришли, так?

— Так, — вздохнул врачеватель.

— Но что-то я его не вижу.

— Выходит, не пришел ваш Смутный. — Гвоздь развел руками, дескать, бывает. — Люди сейчас такие непостоянные сделались. Обещают одно…

— Он приходил.

— Что?

— Он приходил. Мы уговаривались, что тот, кто попадет в Клык первым, оставит на доске условную надпись.

— Про рогоносца, что ли?

Врачеватель презрительно взглянул на Рыжего.

— Конечно нет. И не спрашивайте, я не могу доверить вам…

— Ну да, само собой! После всего, что вы мне доверили, этот секрет чересчур важен, я обязательно где-нибудь да сболтну. Вы правы, мэтр, вы правы!

Матиль вредно хихикнула и крутанула ручку шарманки. «Ули-итку по-овстреча-ал я одна-ажды по-од горо-ой… »

— Ладно! Видите ту фразу про Книгу?

— Я думал, это местные не слишком грамотные храмовники радеют о грешных душах. А чего ж так коряво написано?

— Именно так мы уговаривались, чтобы не привлекать ненужного внимания. И заметьте, что надпись выполнена мелом.

— Да, очень гармонично смотрится на общем фоне… Простите. Так в чем здесь фокус-то?

— Согласно уговору, если человек, написавший фразу, еще в Клыке или в окрестностях и намерен вернуться сюда, он пишет эти слова мелом. Если уходит — углем.