— Снимаю перед вами шляпу! — Гвоздь сдернул с головы свою зеленую шапочку с пером (и до сих пор не зашитой дыркой от бандитской стрелы). — Кто бы мог подумать, какой талантливый, матерый заговорщик умирает в вас!

— Прекратите!

— Прекращаю. И, с вашего позволения, закажу еще кувшинчик здешнего пива уж больно оно вкусное… Эй, малявка, оставь нам хоть пару кренделей! Мэтр, вы заметили, когда она успела дотянуться до миски? Я же специально ставил подальше. — Рыжий махнул рукой, мол, ладно, чего нам мелочиться, и приподнялся, чтобы позвать разносчицу. При этом он задел локтем уже опустошенный кувшин, и тот полетел на пол, разбившись на множество мокрых черепков.

Впрочем, прошло не так уж много времени, а черепки оказались убраны и на столе появился новый, полный (пока) кувшин.

— Что же, мэтр, — отсалютовал булькнувшей кружкой Гвоздь, — поздравляю! Ваше паломничество прошло, выходит, не впустую. Когда, думаете, явится Сму…

Грохот распахнутой двери не дал ему закончить. В таверну ввалился до смерти перепуганный парнишка. Оглядел всех полубезумным взглядом и просипел:

— Жена!.. Рожает!.. Прямо на улице прихватило… — И закончил просительно, глядя в удивленные лица и понимая уже, что помощи здесь не найдет: — Врачевателя… пожалуйста… кто-нибудь…

Хозяин таверны только-только выдвинулся из-за стойки, чтобы послать юнца куда подальше, как господин Туллэк скомандовал:

— Живо, вносите ее сюда! Стол — вон тот, что под свечным кругом стоит, справа у стены, — освободить и протереть! Воды чистой, теплой. Да не кружку, дурья твоя башка, — таз тащи! Кто хочет, может остаться, но чтоб не мешали, ни зубоскальством, ни советами.

— Ну-ка, — сказал Гвоздь, беря за руку Матиль, — нечего тебе тут делать, малявка. Мэтр, мы пойдем па улицу, воздухом подышим. Вы, как закончите, кликните нас, договорились?

Тот лить отмахнулся: не мешай, мол, надо — иди!

Конопатая сопротивляться не стала. Для нее ничего интересного или нового в предстоящем не было: сколько раз видела, как мамка братьев-сестер рожала, насмотрелась уже.. А на улице, глядишь, чего-нибудь да обломится с дяди жонглера.

Они с трудом протиснулись через собравшуюся у дверей толпу зевак; проходя мимо одного из них, Гвоздь с благодарностью подмигнул. Многоликий, переодетый в лысого, как колено, старика, подмигнул в ответ, мол, всегда пожалуйста, рад был помочь. И знаком показал: по улице вперед и направо, там следуй за лопоухим мальчишкой — он приведет в нужное место.

— Дядя врачеватель еще не скоро освободится, — сказал Гвоздь. — Погуляем, конопатая?