Ведь в «Бытии» ясно сказано в наставлениях пастырям человеческим: умерший насильственной смертью или же покончивший жизнь самоубийством на долгую цепь перерождений отодвигает от себя возможность достичь абсолютных естественности и беззаботности. А если зверобоги низойдут…

И ведь еще сказано: «заботься о малых сих, как заботится вожак о своем стаде, а мать о зверенышах своих». Следовательно, Баллуш обязан сделать всё, чтобы Нисхождения не произошло! Даже если поступки его какой-нибудь излишне усердный и консервативный служитель Церкви истолковал бы как еретические.

Уже став настоятелем Йнуугского монастыря и разбираясь в его архивах — весьма, надо сказать, запущенных, — Баллуш наткнулся на некий документ. Точнее, на протокол допроса. В нем значилось, что брат Лоррсаль был уличен в приверженности идеям запретников, тайно арестован и препровожден в дознаточные подвалы обители, где и скончался, признав себя виновным в ереси.

«Первый шаг на пути к…»

Но Баллушу уже было поздно сворачивать. Да он и не считал себя запретником, ибо слишком тщательно изучил их за последние годы — разумеется, в рамках обязанностей, возлагаемых на него саном отца-настоятеля! — и понимал, в чем заключается разница.

Хотя, наверное, боль, когда тебя рвут на куски священные акулы, одинакова и для запретника, и для уличенного в иноверстве монаха.

«Если они решат, что я призываю к ереси, — узнаю точно». Баллуш усмехнулся знаменитой улыбкой для непокорных послушников и сделал еще один шаг на своем пути к истине.

* * *

— Вот так, — подытожил даскайль Конгласп. — Всё, что просил вам показать Тойра, я показал. Хотя, по правилам эрхастрии, чародеям ниже пятой ступени в некоторые из подвалов, где мы побывали, доступ закрыт. — Он неодобрительно оглядел Фриния, который, похоже, оказанной ему чести не оценил. И вообще вел себя так, будто вот-вот заснет, хоть нельзя сказать, чтобы «экскурсия» по подвалам была скучной.

Почувствовав на себе этот взгляд и ожидание, Фриний судорожно кивнул и пробормотал слова благодарности, не совсем понимая, что именно говорит. Ощущение невыносимой, давящей тяжести, которое неожиданно свалилось на него уже в самом конце «экскурсии», не проходило. Кажется, даже усилилось.

И сейчас, превозмогая свинцовое давление на виски и веки, сонливость, резкую боль в животе, Фриний изумленно припоминал: всего-то год назад, в 697-м, Тойра предупреждал его о чем-то подобном. Вернувшись из своей поездки в Таллигон, Мудрый тогда выглядел так, будто воочию столкнулся со зверобогами, сразу со всеми двенадцатью. Он перечислил Фринию ощущения, при которых тот должен был немедленно покинуть любое место, где бы ни находился, и бежать оттуда как можно дальше. «В любое время суток, чем бы ты ни был в этот момент занят! — настойчиво повторял Тойра. — Бежать оттуда как можно скорее! Когда это случится, отыщешь меня и расскажешь обо всём. Я объясню, что к чему. Но сам ни в коем случае не пытайся понять, что происходит. Просто беги!»