Михн вздрогнул. Казалось, мысль о том, чтобы стать наемным убийцей, была ему противна, хотя он и не являлся противником насилия. Михн не смотрел Изаку в глаза, беспрестанно вертя в руках дубинку.

– Ну, так что? Вам нечего мне сказать? Я видел, как вы деретесь. Либо вы очень проворный истинный эльф, либо арлекин, либо…

Изак не договорил – Михн содрогнулся, широко распахнув глаза. Изак решил, что чужестранец то ли страшно разозлился, то ли испугался. Но силы вдруг оставили Михна, и он опустился на колени, жадно хватая ртом воздух, словно в приступе удушья.

Изак растерянно смотрел на своего вассала, потом присел перед ним и положил руку ему на плечо, чтобы успокоить и не дать упасть. Но не успел он найти нужные слова, Михн вдруг заговорил сам:

– Умоляю, не прогоняйте меня. У меня ничего нет, я сам – ничто. Моя жизнь… – он вдруг перешел на незнакомый Изаку язык, видимо, свой родной.

Наконец Изак догадался.

– Вы – арлекин?!

В это трудно было поверить. Об арлекинах почти ничего не было известно. Никто не знал даже, откуда они взялись, а тем более – как им удавалось помнить столько историй и песен. Эти женоподобные существа были рассказчиками, всегда носили с собой пару узких мечей, украшали свои одежды алмазами, а лица прикрывали белыми масками. Они сами казались такими же мифическими существами, как и герои их повествований.

– Я – ничто, – снова повторил Михн, словно в трансе. Потом наконец поднял на Изака глаза и немного успокоился. – Я неудачник. А на меня возлагались огромные надежды, все старейшины уверяли, что я стану лучшим из лучших. К восемнадцати годам я превзошел своих учителей в фехтовании.

– И что же случилось?

– Я провалил последнее испытание. Нас осталось всего трое. К этому испытанию допускались лишь те, кто обязательно должен был его пройти. А я провалился.

– Как?

– На последнем испытании нужно было рассказать длинную сагу, которая излагается не меньше дня, а я… Я не смог вспомнить свою сагу, ни единого слова, ни единого имени, ни единого названия. Я всю жизнь готовился к испытанию, учил все языки Ланда, все диалекты и акценты, повторял истории, дарованные нам богами, выучил все пьесы, голоса всех животных и различия в речах мужчин и женщин. А на испытании не сумел вспомнить ни единого слова, хотя то была моя любимая история, я помнил ее с десяти лет.

Михн наклонился вперед, прижав колени к груди.

– Я стал изгоем. Маску, которую я должен был надеть, сожгли, мои мечи сломали. Я поклялся никогда больше не прикасаться к мечу в наказание за то, что я подвел тех, кто меня учил, кто в меня верил.