Сван перевела взгляд с Симонда на Труслу и посмотрела на неё с каким-то непонятным выражением.

— Ты связал себя с этой миссией, а для гадания по рунам нужно прочесть, что скажет кровь всех, кто в ней участвует.

Трусла вопросительно посмотрела на Фрост, та спокойно кивнула в ответ, поэтому Трусла не стала возражать, когда Симонд капнул на бубен немного собственной крови, и после него добавила свою каплю. На Фрост Провидица даже не взглянула. Может быть, её Сила была настолько отлична от той, которой владела Фрост, что они взаимно исключали друг друга; Трусла знала, что такое тоже бывает.

Но тут она услышала рядом с собой какое-то движение, и чья-то рука выхватила у неё нож, прежде чем она успела отдать его Провидице; перед бубном уже стояла Одга.

— Я требую кровный долг! — воинственно выкрикнула она пронзительно звенящим голосом. — Согласно законам Ветров, Волн и Морей отныне я неотступно буду следовать с теми, кто отправится, чтобы изловить и наказать смертью тех, кто убил моих родичей и товарищей. И в этом я клянусь именем Матери Морской Пучины!

С этими словами она уронила каплю своей крови на тугой бубен. Трусле показалось, что она отчётливо слышала, как при её падении бубен отозвался едва слышным ропотом.

Прорицательница кивнула головой:

— Это твоё право, раз ты одна уцелела, когда все погибли. И если будет такова воля Повелителя Бурь, то да поможет он тебе свершить все, как ты пожелала!

Одга вернулась и села на мягкую лавку. Лицо её оживилось, и она внимательно следила за каждым движением Провидицы, словно ей нельзя было ничего упустить.

Провидица села на пол, скрестив ноги, а бубен положила перед собой на колени. Из кармана на груди она достала мешочек тускло-чёрного цвета, отороченный пушистой бахромой из красных перьев.

Распустив завязки, она высыпала себе на ладонь горсть каких-то кругляшек; насколько могла разглядеть Трусла, это была мелкая галька. Четыре камешка она, внимательно приглядевшись, опустила назад в мешочек, остальные зажала в горсти. Прежде чем перейти к следующим действиям, она сначала взглянула на Инквиту, как бы считая, что от неё исходит меньшая опасность, затем на Фрост.

— А вы, колдунья и шаманка, придержите-ка то, что в вас сидит, и не суйте в чужой горшок свою ложку.

Недовольно сверкнув на них разрисованными глазами, она кинула камешки на окроплённый кровью бубен.

Бубен зарокотал, словно кто-то выбивал на нём дробь, послышались гулкие раскаты. У Труслы пробежали по коже мурашки, она поняла, что разбуженная Сила уже здесь, рядом.

Бубен спокойно лежал на коленях гадалки, но камешки безостановочно перекатывались по его поверхности. У Труслы появилось неприятное ощущение, когда она заметила, что камешки так и притягиваются к капелькам крови: казалось, они сами понимают, куда надо двигаться, и не останавливались, пока не попали каждый на своё пятно.