– М-м-м… Идем.

Бегло осмотревшись, Луззит наполовину протрезвел и поспешно покинул туалетную комнату. Через некоторое время Валлент присоединился к нему, и потекли томительные минуты ожидания чистоплотной Амаггеты. Одежда торговца, бывшая некогда вполне пристойной, благоухала разнообразными косметическими средствами и была откровенно мокрой и грязной. Луззит явно раскаивался в своем нелепом поступке, сопел и сбрасывал пальцами наиболее заметные ошметки чужеродных веществ, осевшие на нем. Его клиновидная бородка безвольно обвисла, напоминая обрывок мокрой мочалки. Скрипнула дверь напротив, и на фоне светлого проема возникла фигура Амаггеты, буквально выпавшая из него навстречу скучающим «коллегам».

– Фу, – сказала она. – Что это с вами?

– Наш горнский друг повздорил с тремя азианцами, – хмыкнул Валлент.

– Это чепуха, – заявил Луззит, – внутри я чист словно агнец.

– Ты имеешь в виду, под одеждой? – уточнила она.

– И там тоже.

Затемненная лестница заскрипела под нестройной поступью шести ног. Зеленая аура спутников призрачно освещала окружающие неодушевленные конструкции дома, упруго колышась, но видел ее только Валлент. Аппетитная, молодая жизнь женщины, поднимавшейся перед ним, непреодолимо влекла его к себе, и он мысленно протянул к ее ягодицам мертвую руку. Преодолевая внутреннее сопротивление, аура в этом месте лопнула и потекла подобно гною из прорвавшегося нарыва, покалывая изнутри черную плоть магистра.

– Дует, что ли? – поежилась Амаггета и заторопилась по коридору, так что связь между ней и магистром на время прервалась. Из-за дверей доносились приглушенные возгласы, шлепки, стоны или хрипы, а то и довольно резкие, нелицеприятные выражения.

Как будто в свою собственную спальню, она вошла в какой-то будуар и тут же стала стягивать с себя платье. Белая кожа блеснула под ним – доступная обзору площадь ее тела быстро увеличивалась. Лунный свет сквозь разошедшиеся облака и оконное стекло обволок ее и отразился прямо в зрачки Валлента, оставив на них отчетливый отпечаток.

– Это ты скользкий, а не я, – утробно прошептала она Луззиту, трогая его влажный плащ. Ее светящиеся зеленым пальцы, словно ножки десятилапого паука, шевелясь, протянулись вперед. Но особенно яркой выглядела ее пульсирующая, вожделеющая промежность – она буквально сияла, истекая волнами невостребованной жизненной энергии.

Давно забытое ощущение дикого, звериного возбуждения стремительно заполонило Валлента, требуя выхода, и немедля реализовалось в его фантазии, заставившей Амаггету упасть на кровать и воздеть ввысь широко раздвинутые ноги. Она взвизгнула и попыталась подняться, но плотные оковы мнимого воздушного кокона держали ее невидимыми цепями – и в результате лишь короткие конвульсивные движения, еще больше распалившие зрителей, прокатились по ее белому телу. Но физически Валлент, к собственному огорчению, остался безучастен к ее эротичной позе.