Ровно стальные челюсти лязгают!

– Не тебе сейчас о Законе говорить! – шипит в ответ трупарь змеей подколодной, стеклышком в глазу сверкает. – Слишком много совпадений на твоей шейке висит! Гляди, надорвешься! И у крестничка твоего – как бы от эклеров с сельтерской понос не случился! Ты сейчас вне Закона, Княгинюшка…

Друца он вовсе не замечает. Ну да, что ему, важному доктору со стеклышком, ром таборный!

– Итак, я слушаю. Даме, разумеется, первое слово.

– Не будет моего слова, Король. Сейчас – не будет. Все равно ты мне не поверишь. Да и не указ ты мне, и слово твое против моего одинаково весит. Собирай сходку. Там всей колоде крымской и отвечу. И Бритый ответит. Не бойся, дождемся, бежать не станем. Попросил бы добром – может, и развязала бы язык. А сейчас, когда ты на меня крестников мертвых при всех повесил – хоть убей, ни слова больше не дождешься. Обидел ты меня крепко, Король…

– На обиженных воду возят, Княгинюшка! А насчет "хоть убей"… правильно понимаешь. Промолчишь живая – скажешь мертвая. Я тебя подымать и укладывать буду, подымать и укладывать! Взмолишься о покое – не дам. Тебе после этого ад раем покажется! А ошибка выйдет – тогда уж я на сходке перед всей колодой отвечу. Если «Варварам» кто-то суть Закона поведал – отвечу, милая, честно отвечу! Туза больше нет, значит, до сходки я в колоде старший. Последний раз говорю: лучше добром расскажи.

– Поссследний раззз…

Ответ Княгини внезапно тоже переходит в змеиное шипение. В нем пробивается что-то из голоса покойной Тузихи перед смертью; глаза становятся узкими, как щелочки – и в глубине этих щелочек начинают разгораться угли из адского костра.

– Стреляйте! – взрывается окрик трупаря.

Я зажмуриваюсь, но выстрелов почему-то все нет и нет. Осторожно открываю один глаз.

Левый.

* * *

…Ну, девка!

…Ну, дождалась!

…Вот оно, колдовство-то! взаправдашнее! всамделишное!..

Знать бы еще – радоваться или как?!

Оба «клетчатых» червяками на крючках рыболовных извиваются. А вот вам – сдвинуться! А вот вам – стрельнуть! выкусите! Рука-то у каждого, которой он из левольверта палит, возьми вдруг да и окаменей! И на вид булыжник булыжником. Уж они и так, и сяк дрыгаются, и второй рукой курок спустить норовят – дудки!

Я от полноты чувств даже «комода» в зад пнула.

Теперь бы доктора сдюжить! Он ведь один, а нас вон сколько! Эй, Друц с Княгиней, давайте его, трупоеда – огнидами, молоньями, громами небесными!