– Итак, что же есть счастье? – Ираклий заговорил громче и Гоша вышел из забытья. – Хотите знать истину – спросите у себя. Вы не можете лгать сейчас – место это священно и оно не позволит вам согрешить против истины. Вот ты, отрок, – он положил руку на голову подростка и тот медленно поднялся. – Расскажи нам о том времени, когда ты был счастлив.

– Это было… – Парень обвел взглядом поляну и лицо его озарилось инфантильной улыбкой. – Это в пионерском лагере было. Жарко было очень… Нам купаться не разрешали. Все нам запрещали, все! И я убежал в тихий час. На речку. И я купался сколько хотел. И еще… Еще там была там одна девчонка. Она очень мне нравилась! И никто нам не мешал. Никто! Мы в воде плескались прямо голыми. Она прямо трусы сняла, не забоялась. И я тогда…

– Хорошо, хорошо, – Ираклий прервал его. – Видите, дети мои, как просто настоящее счастье? Природа, любовь… И никаких людей, запрещающих, говорящих: "То тебе можно, а то – нельзя!" А ты, – он опустился рядом с красивой девушкой и нежно прикоснулся к ее щекам своими ладонями. – Что ты скажешь нам, Эля?

– Я его любила. Он такой симпатичный был… Я даже сидеть на занятиях спокойно не могла, все время на него оборачивалась. Он сперва смеялся надо мной. Говорят, у него много девчонок было. А потом случилось это… Все пили, только мы танцевали. И комната там пустая была, я сама его туда затащила. Он потом очень удивился, что он у меня первый. И он сказал мне, что у него на самом деле до этого с девчонками тоже никогда не было… Это правда. И мы с ним гуляли – всю зиму. Ну, конечно, спали, когда получалось. С ним здорово было! А потом появилась эта… – Девушка мотнула головой и шелковистые ее волосы разлетелись по плечам, обнажив полную, далеко не детскую грудь. – Она глаз на него положила, зараза. А ему чего-то нового хотелось. Парни, они все такие. Я просто с ума сходила. Вокруг меня другие так и вились. А я никак не могла его забыть. Мне просто хотелось ей отомстить. Какое право она имела… Гадина!

– Продолжай, Эля, – громко, интимно прошептал Ираклий.

– Они с этой девкой все в театры ходили, на тусовки какие-то. Она ведь вроде как художница была. Юное дарование, блин! Чем она его охмурила, понять не могу, он ведь нормальный простой парень был до этого. И вот я узнала, что у нее самой намечается выставка. Рисунки ее, то есть. Ну, я и пробралась туда накануне. Это ж в клубе каком-то дурацком было – ни охраны, ни чего еще. Прошла просто вечером, открыла дверь. А там три комнаты этой мазни, по стенам развешано. Я увидела – чуть не упала! Это ж надо, на кого променяли! Ни черта понять невозможно – кружочки какие-то, треугольники пестрые, как курица лапой. А если люди – то все синие, страшные, носы на бок свернуты. "Ладно, – думаю, – устрою я тут тебе художество!" Эх и повеселилась я тогда! Сперва рвала их просто, а потом надоело. Я ручку достала, и подрисовала кое-что этим уродцам. И написала все, что я думала. Я потом домой шла, и прямо подпрыгивала. Мне уже больше ничего не надо было! Мне даже этого парня уже не надо было – я свое получила. Вот это кайф был! Честно…