– Ой, Демочка… – Павлина вздохнула. – Такая беда случилась… Настоящая трагедия. Убили его! – Тетя Паша снова полезла за платком. – Прямо около нашего дома убили. Они только ушли, поздно вечером, и вдруг Алексей прибегает – весь в крови. И говорит: "Милицию надо вызывать!" Мама заплакала тут же. Алеша не хотел маму пускать – туда, к Пете. Говорит: "Тебе лучше не смотреть". Но она вырвалась и побежала, она как сумасшедшая стала. Мы – за ней. А там такое… – Тетя Паша закрыла глаза рукой, голос ее стал совсем тихим. – Его прямо пополам перерубили, прости Господи. Как так можно? От плеча, как будто мечом… А Маша как увидела его… Она так закричала! И упала прямо на него, и обнимает, и пытается кровь стереть. И очки разбитые ему надевает, говорит что-то ему ласково, по волосам гладит. А он мертвый уж совсем… Надо бы поднять ее… А Алексей оцепенел, стоит бледный весь, и сделать ничего не может. А потом я услышала, что он Богу молится. Я в первый раз тогда услышала, как Богу молятся. Мы ведь все атеистками были. Комсомолками. Боже мой, Боже мой… Ведь Машенька так его любила, так любила…

Тетушка уткнулась лицом в платок и заплакала. Демид мрачно молчал. Лека поняла, что ей отчаянно хочется курить. Она бросила курить после встречи с Демой, но сейчас с удовольствием затянулась бы – хоть чем, хоть "Беломором". Демид налил себе остывшего чая, но не пил, уставившись на собственное изображение в чашке. Потом сделал маленький глоток и прокашлялся.

– Тетя Паша… Нашли убийцу?

– Нет, конечно. Сказали, что бандитское нападение. Но никого не нашли. Петю похоронили, но без Маши. Она сразу в больницу попала – нервное потрясение. Скоро она вышла, поправилась. И ты знаешь, Дема, она забыла Петю. Совсем забыла. И Алексея забыла – словно стерлось из памяти все это. А потом оказалось, что она беременна. Но она не помнила Петю, и я не решилась ей напоминать. Потом уже Маша придумала какую-то сказку, что, мол, апостол Петр к ней приходил. Отчество дала тебе Петрович. Верующей она стала, и странной немножко. А я… Я не напоминала ей об этом, решила, что так к лучшему. И тебе ничего не рассказывала. Машенька родила тебя, Демочка. А через год и замуж вышла. Я думала, что все наладилось в жизни. Да вот как все получилось… Тогда, видать, разум ее и повредился, но это только через много лет проявилось…

– Да… – Демид поднялся. – Извини, тетя Паша. Разбередили мы твою душу. Спасибо тебе. Мы пойдем, пожалуй?

* * *

– Знаешь, что единственное утешает меня в этой истории? – спросил Демид. Они сидели в машине, и Лека положила голову на его плечо.