– А сейчас что? – Гоша нервничал все сильнее. – Почему ты рассказываешь все это мне, Владислав? Чем я заслужил твое доверие? Слушай, у меня и так сумбур в голове…

– Не бойся. Просто ты не поддался – значит, ты такой же, как я. Чужой в этой компании. Да-да, братишка! Понимаешь, сначала все было так хорошо! Ираклий много говорил со мной, и я переменился. Я в Бога начал верить! Я душой как-то чище стал. А теперь я не понимаю его – то ли он колдун, то ли фашист? Эти разговоры его о том, что зло надо убить. Тренировки эти конкретные – он же армию настоящую себе сколачивает! И оргия эта на поляне… Я ведь соврал тебе, что мне смешно было. На самом деле я чуть концы не отдал от страха. Я и так еле-еле от дерьма отмазался. И для чего? Чтобы в новое дерьмо влезть? Не верю я Ирокезу этому ни на грош. Он ведь уже начинает вас науськивать – на уголовников, на нерусских. И эти мальчики и девочки, которых он делает своими бойцами, пойдут за него хоть куда. А их всех поубивают! Это же мафия, Гоша! Разве можно ее трогать? Поверь мне, я всю эту кухню знаю!

– Что же делать?.. – Ноги у Гоши подкашивались. Он так устал от этих приключений! Только нашел хорошего человека, только поверил ему, как тот превратился в настоящего монстра.

– Пока – ничего! – Влад ткнул указательным пальцем в гошину грудь. – Ты понял? Ты ничего не знаешь, ни о чем не догадываешься, мы с тобой вообще ни о чем не говорили. Выкинь даже эти мысли из головы – если он и вправду читает мысли, он тебя быстро вычислит. А я пока покумекаю… Не ссы, и не такое было. Где наша не пропадала!

* * *

Тренировка еще не началась – ждали Владислава. Оказалось, сегодня он был тренером. Гоша ходил уже на третье занятие, и каждый раз был новый тренер. Постоянно менялся и состав группы занимающихся. Ираклий тасовал учеников, как карты в колоде, не давая им привыкнуть друг к другу. После каждой тренировки Гоша едва доползал до дома – так болели все члены его тела. Тем не менее он находил некое удовольствие в этих занятиях – пожалуй, это было самым лучшим из того, что заставлял их делать отец Ираклий. Он чувствовал, как его мышцы, никогда не знавшие тяжелой работы, меняются, приспосабливаются, словно вспоминают программу, заложенную в них природой. Били здесь Гошу безо всякой жалости, и он бил так же, вкладывая в удары всю невыплеснутую годами ярость. Пока их спасало то, что все они были слабы, хилы, и не могли причинить друг другу серьезных увечий. Но что будет, когда силы их укрепятся? Гоша старался не думать об этом.

Владик, гонявший учеников перед отработкой боевых приемов по залу без малого час, недовольно хмурился. Наконец он подошел к парочке подростков, катавшихся по полу и с хрипом мутузивших друг друга кулаками, схватил за плечи и швырнул в разные стороны, как котят.