Гоша прилепил к лицу вымученную улыбку. "Ну все, блин, сейчас начнется идеологическая накачка! Фюрер чертов!"

– Приветствую вас, солдаты добра! – Отец Ираклий взмахнул рукой. – Дети мои, я счастлив видеть вас здесь – в добром здравии и добром расположении духа. Вы не забыли, что есть конечная цель в нашем движении к добру?

– Победа! – гаркнули ученики хором и Гоша открыл рот вместе с ними. Ответы были заучены давно, и ежедневная перекличка, прямолинейная, как пионерская речевка, не давала возможности впасть в губительные раздумья. Все было ясно и просто, все вопросы давно были решены Ираклием, ответы выверены в словесных формулах и вбиты в головы учеников.

– Что сделаем мы со злом?

– Убьем!

– Что сделаем мы с врагами добра?

– Уничтожим!

– Да, да, дети мои! Но не воспринимайте эти слова чересчур буквально. Ибо многих, способных еще повернуться к добру, мы не убьем, но направим на путь истинный. Мы ведь добры, не так ли? Мы лишь уничтожим ростки зла в душе их! И они пойдут с нами! Но есть такие враги, которых нельзя исправить! Они – порождение зла, они – зло воплощенное, и как бы невинны они не казались, нет им пощады! Кто это?

– Вьеты!

– А еще?

– Турки!

– А еще?

– Урки!

"Вьеты…" – Игорь тихо вздохнул. Почему-то урки, то есть уголовники, стояли у Ираклия только третьими в списке врагов. На втором месте были "турки" – так отец Ираклий величал всех выходцев с юга, в основном кавказцев. А на первом месте неизменно стояли "вьеты". Проще говоря, вьетнамцы.

Почему Ирокез так ненавидел именно их? Игорь не находил ответа на этот вопрос. Вьетнамцев в их городе осталось совсем немного. Когда-то их было действительно – пруд пруди. Автозавод «ГАЗ» пригласил их по соглашению с социалистической родиной, и та с удовольствием отдала задарма излишек голодной рабочей силы. Вьетнамцы – маленькие, аккуратные и узкоглазые человечки, жили своей изолированной жизнью – по десять человек в тесных комнатах обшарпанных общежитий. Работали за копейки, не спорили с начальством, а после рабочей смены бегали по магазинам и покупали кастрюли. Гоша почему-то так и запомнил вьетнамцев – все время с кастрюлями. Где только они их брали? Алюминиевые, огромные, по десять штук на каждого. Говорят, вьеты переправляли их на родину и выплавляли там из них деньги. Чушь какая! Потом вьеты появились и на рынке – торговали там дешевыми шмотками и кедами из белых тряпочек. Их гоняли все, кому не лень – и милиция, и местные бандитские громилы. Вьетнамцы терпели все. Говорят, кого-то они там зарезали, наркотиками торговали… Гоша не верил в это. Ему было жаль этих людей. Если уж в России им было лучше, чем во Вьетнаме, каково же жилось там, на востоке?