– Послушать тебя, так все просто замечательно! Армия Добра теснит преступников, с УВД не конфликтует, против властей не выступает! Подумаешь, помяли физиономии паре-тройке хулиганов – ну так для пользы дела! Что же ты так на этого Ирокеза окрысился? Может быть, в самом деле, не лезть на рожон, и АРДО наведет порядок в городе?

– Нет. – Демид мрачно уставился на Леку. – Милиция не понимает, что сама себе яму роет. Пройдет немного времени – и она станет уже не нужна. Настоящим хозяином станет Ираклий. И вот тут-то все вспомнят, что такое мрачные времена. Только трудно уже будет изменить что-то. Потому что люди, которые пришли к нему в секту, уже не способны совершать собственные поступки. Они, как бараны, пойдут на смерть за него – сперва против уголовников, а потом против еретиков и врагов Добра, против армии, против любого, на кого укажет Ираклий.

– Ну ты уж прямо такую мрачную картину нарисовал! – Лека поежилась. – Россия все же большая – всех в секту не заманишь. Подумаешь, мелкий фюрер местного масштаба! Ты же сам предрекал, что ему крылышки пообрывают и в тюрягу упекут. Помнишь?

– Это было бы возможно, если бы он был просто человеком. Но, помяни мое слово, крылышки ему обрывать придется нам с тобой.

ГЛАВА 11.

ГЛАВА 11.

– Игорек, ну что с тобой происходит?

– Ничего, мам. Все нормально. – Гоша сжал губы и повернулся к стене, неуклюже свернувшись длинным своим телом.

Ирина Петровна с болью посмотрела на сына. Снова предчувствие беды сжало ее сердце. Что-то непонятное творилось с ее Игоречком, всегда таким добрым и чувствительным, отзывчивым к ласке. Эта секция карате, в которую он ходил уже полтора месяца… Ирина Петровна что-то слышала про нее. Отец Ираклий, новоявленный проповедник – он призывал бороться с преступностью, его добрый понимающий взгляд был везде – на плакатах, глядящих со стен, в экране телевизора, на газетных фотографиях. Он обещал научить людей Добру. Но Ирина Петровна не верила ему. Откуда эта отчужденность, эта раздражительность, завладевшие ее сыном? Она не видела в Гоше перемен к лучшему. Пусть кто-то другой борется со злом, но почему это должен делать ее Игоречек? Страшные синяки, разбитые в кровь костяшки пальцев, сухой кашель, мучающий его по ночам – вот награда, которую он получал за свои усердные занятия.

Ирина Петровна горько вздохнула.

– Игорь, мы должны с тобой серьезно поговорить.

– Я не хочу, мам. – Гоша даже не повернулся на голос матери. – Я спать хочу. Все нормально, мам, не волнуйся.

– Ну как же я могу не волноваться? – Ирина Петровна едва сдерживала слезы. – Ведь ты – мой сын, Игорь! Ты хороший, добрый человек. Зачем тебе эта секта? Ты что, не знаешь, чем это кончается? Ты газеты читал? Про Белое Братство – они же все сумасшедшие! Они как зомби, это психическое кодирование! Или вот – Аум Синрике. Они тоже говорили о том, что несут добро и успокоение, а сами людей газом травили. Игорь, ты слышишь меня?