— Но почему вы высказываете столь невероятную мысль? — спросила Бриони. — Я не очень-то люблю Гейлона, но если он рассчитывает заполучить трон, логично просто дождаться подходящего случая — неурожая или эпидемии посильнее той лихорадки, что была у Баррика. Когда люди испугаются и пойдут против нас. Они еще не узнали нас с братом в качестве правителей. Не прошло и четырех месяцев, как мы стали регентами.

— Именно по этой причине и можно попытаться оговорить вас, — заметил Броун.

Бриони нахмурилась.

— Вам не кажется, что ваше предположение несколько натянуто? Вдруг Гейлон вовсе не пропал, а и на самом деле охотится где-нибудь? Есть десятки объяснений более правдоподобных, чем подготовка заговора.

— Возможно. — Броун медленно поднялся, опираясь рукой о спинку стула. Он взял со стола масляную лампу, и по комнате заплясали тени. — Но я должен сообщить вам еще одну новость. Она беспокоит меня гораздо больше. Пойдемте со мной.

Близнецы вышли из гостиной и вслед за комендантом прошли по узкому невзрачному коридору. Перед дверью Броун сказал:

— Именно поэтому я осмелился поднять вас с постели среди ночи, ваши высочества.

Комнату заливало сияние множества свечей и светильников. Их было гораздо больше, чем требуется в спальне. Несмотря на столь яркое освещение, Баррик не сразу разобрал, что происходит возле кровати. Только через несколько мгновений он разглядел двух человек: один из них лежал, а другой стоял на коленях, прильнув головой к груди лежавшего, словно обнимая его. Тот, что стоял на коленях, прижал палец к губам, требуя тишины. Его морщинистое лицо показалось Баррику знакомым. Или он видел его в одном из кошмаров? От страха принц затаил дыхание.

— Думаю, вы оба знаете брата Окроса из академии Восточного Предела, — представил его Броун. — Он лечил вас, Баррик. А сейчас он занимается… одним из моих слуг.

Постель и руки брата Окроса были в крови.

— Простите меня, ваши высочества, — слабо улыбнулся монах. — Мой пациент по-прежнему в опасности, поэтому я очень занят.

На кровати лежал мужчина с темной неухоженной бородой. Его лицо, волосы и одежда покрывала грязь. Открытые глаза смотрели в потолок, а зубы были стиснуты так, будто он пытался сдержать дыхание. Его рубаху расстегнули, и пальцы брата Окроса глубоко вдавливались в страшную рану на груди, прямо под правым плечом.

— Минуточку, — сказал врач.

Баррик не помнил лица этого человека, но голос его узнал: он слышал его сквозь свой лихорадочный сон. Тогда священник говорил о неправильном течении процессов в его организме и необходимости добиться равновесия.