— Подойди! — резко приказал Пангиссир. — С тобой говорит сам Бесценный.

Теперь взгляд автарка словно вцепился в нее, и она, сама того не сознавая, сделала один маленький шаг вперед, потом второй. Золотой палец поманил — и Киннитан подошла еще ближе, пока не остановилась прямо перед скамьей богокороля: его длинное лицо теперь находилось на расстоянии вытянутой руки. Она никогда не видела таких глаз, не могла вообразить себе такой пронзительной, безумной глубины, парализующей всех двуногих тварей. Сквозь аромат роз и другие запахи пробивался один: неприятный, причиняющий беспокойство, с солоноватым привкусом то ли крови, то ли горячего металла. Запах дыхания автарка.

— Наверное, сказывается ее происхождение.

Самый могущественный человек на земле протянул руку, чтобы прикоснуться к ней. Киннитан вздрогнула и застыла, когда автарк провел пальцем с золотым когтем по ее щеке, — ей показалось, что коготь оставляет кровавый след. Киннитан закрыла глаза. Она подумала, что все это лишь злая шутка и сейчас кто-нибудь подойдет и швырнет ее на пол, чтобы отрубить голову. Такой исход был предпочтительнее неизвестности.

— Открой глаза, девочка, — услышала она голос богокороля. — Разве я такой страшный? В обители Уединения множество женщин с радостью принимают мои прикосновения, а остальные молятся, чтобы я к ним пришел.

Киннитан посмотрела на него, и это стоило ей большого труда. Ей почудилось, что в огромной комнате не осталось ничего — ни колонн, ни стражников, — кроме его глаз цвета нестираного белья.

— Не бойся, — увещевал автарк. — Лучше радуйся. Ты станешь источником моего бессмертия, маленькая невеста. Это величайшая честь.

Она не могла ему ответить, не нашла в себе сил даже кивнуть — словно в горле застрял комок.

— Хорошо, — сказал он. — Делай все, как велит старый жрец, и брачная ночь возвысит тебя над всеми. — Рука автарка переместилась с лица на грудь Киннитан, и девушка почувствовала, как ее соски под легкой одеждой напряглись, словно от холода. — Помни: все это принадлежит теперь твоему богу.

Ладонь заскользила по животу, и через секунду золотые пальцы бесцеремонно сжали ее пах. Она не имела права даже застонать.

— Готовься и радуйся.

Автарк выпустил ее и отвернулся, подняв руку. Виночерпий бросился к нему, поднося какой-то напиток.

Было ясно, что аудиенция окончена. Пангиссир хлопнул в ладоши, и стражники повели Киннитан к двери. Она так сильно дрожала, что могла упасть, если б ее не поддерживали под руки. Тело не желало забывать прикосновения автарка — словно они оставили ожоги на коже.