Авин Броун стукнул по столу обеими руками, потом скрестил их под камзолом, словно боялся, что они выдадут его.

— Вы не можете так рисковать, ваше высочество… — начал он.

Баррик не дал ему закончить.

— Я не глупец, лорд Броун. Я не предполагаю, что смогу в одиночку изгнать сумеречное племя. Знаю, вы считаете меня упрямым малолетним калекой. Но я все равно поведу наше войско, хотя бы ради символа. Серебряный волк Англина должен присутствовать на поле брани, иначе никак нельзя. — Блестящая идея, которая казалась столь ясной и очевидной, теперь несколько потускнела, но принц не отступал. — Тут уже сказали, что Рорик обязан показать, как аристократы защищают свои земли. Всем прекрасно известно, что народ Южного Предела напуган ужасными событиями: наш отец в плену, Кендрика убили. Если Вансен прав, приближаются еще более страшные времена — война с неизвестными существами. Народ должен видеть, что Эддоны готовы защитить его. В конце концов, регентов двое, а это непозволительная роскошь. Один из нас отправится на поле боя.

— А если тебя убьют? — выговорила Бриони.

Она так рассердилась, что едва не лишилась дара речи. Но от этого Баррик еще больше утвердился в своем решении.

— Я же говорил, сестренка, что я не глупец, — сказал он. — Когда король Ландер в Унылой Пустоши надел отцовскую корону и выступил против сумеречного племени, разве он сражался в первых рядах и участвовал в рукопашной? Но его помнят благодаря той великой победе. Люди почитают его имя…

Он слишком поздно сообразил, что сморозил глупость и его могут понять превратно. Так и вышло.

— Это не совсем подходящий случай для молодого человека, чтобы прославить свое имя, — сердито объявил Тайн Олдрич. — Да простят меня ваши высочества, я не могу спокойно стоять в стороне, когда судьбу людей и земель подвергают опасности ради репутации.

Теперь рассердился и Баррик, но только на себя. Он не мог объяснить (хотя сам это понимал), что им движет не жажда славы, а желание избавиться от проблемы. Он вдохнет чистый воздух битвы, где не нужно бояться своего гнева и надвигающегося сумасшествия. А если он погибнет, то избавится и от жутких снов, и от своего вечного страха.

— Я прекрасно сознаю всю серьезность того, что нам предстоит, лорд Блушо, — ответил он новоиспеченному главному оружейнику. — Во всяком случае, вполне могу себе это представить. И я знаю свои недостатки. Вы хотите напомнить мне о них?

Тайн молчал, но глаза говорили за него. Бриони на время спрятала свой гнев под маской невозмутимого спокойствия.

— Мы с принцем Барриком обсудим этот вопрос наедине, — ровным тоном произнесла она.