— Ну, что касается движения, то мальчик ваш лежит поверх вас, он придавил вам руки. А то, что видеть довелось вам… Порхающая мышь — так я зову их. На ней сюда вернулся я.

— Порхаю… Летучая мышь?

— Ага, похоже.

Что-то темное промелькнуло у Чета перед глазами.

— Вон она, — сказал Жуколов печально. — Улетела. Испугалась, что вы можете ненароком задавить ее. — Он покачал головой. — Ваши летучие мыши неподатливы и беспокойны, но все-таки их можно приручить.

— Вы добрались на летучей мыши?

— А как еще прикажете добраться до этого вонючего моря? Чет выскользнул из-под тела Кремня как можно осторожнее, мягко опустив ребенка на каменный берег.

— Как поживает ваш мальчик? — спросил Жуколов.

— Пока жив. Больше ничего не знаю. Мне нужно вынести его отсюда, но не хватает сил, — ответил Чет. Он был готов смеяться и плакать одновременно. — Я очень рад вас видеть, но вы мне не сможете, увы, помочь. К тому же вы потеряли свою мышь и, значит, тоже здесь застрянете.

Ситуация казалась совершенно безвыходной. Чет сидел на гальке и смотрел на море.

— Если вы сообщите, как попали сюда, братья храма помогут вам нести мальчика, — сказал Жуколов. — Они последовали за мной.

— Братья храма?

Чет посмотрел наверх. На огромном каменном балконе над берегом ртутного моря он увидел несколько фигур. Сердце его заколотилось.

— Ах, Жуколов, вы привели их сюда! Да благословят вас Старейшие, вы привели их! — Чет сложил руки рупором, попробовал кричать, но закашлялся и попробовал еще раз: — Эй, Никель! Это вы?

До него донесся слабый, но повторенный многократным эхом голос брата:

— Именем Старейших заклинаю, как вы туда попали?

Чет начал было отвечать, но остановился. Он не мог скрыть изумления: он был уверен, что пришел тем туннелем, которым пользовались метаморфные братья.

— Вы хотите сказать… вы хотите сказать, что не знаете?… — выговорил он.

Но это был не последний сюрприз. Чет умудрился удивить даже самого себя. С трудом добравшись до храма, он добросовестно ответил на вопросы братьев о своем путешествии и о Сияющем человеке. Однако, несмотря на благодарность к спасителям и уважение к их сану, он не стал упоминать ни о зеркале, ни о происхождении Кремня.