«Король? На расстоянии?» Чет не имел ни малейшего понятия, что все это может значить. Его угнетала странность происходившего, от этого хотелось расплакаться. Но в душе Чета было и упрямство — непробиваемое, как камень в именах и сердцах фандерлингов. Дух его оставался по-прежнему сильным, а значит, он не выкажет страха перед этими прекрасными дикими созданиями.

Ясаммез вытянула руку, держа зеркало длинными пальцами. Безликое существо по имени Джаир Штормовой Фонарь шагнуло к ней, забрав у нее зеркало. Они не произнесли ни слова — по крайней мере, Чет ничего не слышал. Джаир поклонился, положил вещицу в мешочек на поясе, приложил пальцы к глазам — видимо, это был жест почтения — и подошел к своему огромному коню.

— Она попросила его отвезти зеркало быстро и с предосторожностями, чтобы отдать слепому в Кул-на-Кваре, — объяснил Чету Джил. Кажется, он понимал бессловесные приказы не хуже, чем их речь. — Она сказала, что зальет весь мир кровью, если с королевой в зеркале что-нибудь случится.

Чет лишь кивнул. Его внимание с трудом поспевало за событиями. Все казалось слишком невероятным.

Джаир вскочил в седло и пришпорил коня. Копыта ударили о землю, и скакун с всадником унеслись прочь так быстро, словно были куклами, которых ловко убрали со сцены.

После продолжительной паузы женщина — богиня? чудовище в женском обличье? — вновь заговорила. Голос ее походил на шорох крыльев колибри, порхающей у самого уха. Джил молча слушал. Женщина смотрела то на Джила, то на фандерлинга. Ее глаза сверкали, как две зажженные свечи в темной пещере, и Чету приходилось отводить взгляд, чтобы не оказаться затянутым в эту зияющую пустоту и не пропасть в ней навек.

Потом он услышал голос Джила:

— Я остаюсь здесь.

Джил произнес это совершенно равнодушно — без радости, но и без печали. Его голос как будто умер, лишился тех жалких остатков живости, что звучали в нем раньше.

— Но вы можете идти, поскольку объявлено перемирие, — сказал Джил фандерлингу.

Чет не сразу обрел дар речи.

— Перемирие? И что это значит?

— Не важно. — Джил покачал головой. — Не вы, смертные, объявили перемирие, не вам его отменять. Городу, называемому Южный Предел, не причинят вреда. — Он помолчал, прислушиваясь к тому, что говорила Ясаммез на своем языке, и добавил: — Пока.

Не успел Чет и глазом моргнуть, как чьи-то грубые руки подхватили его, посадили в седло — и в тот же миг Маркет-роуд и городские дома замелькали с обеих сторон, словно в калейдоскопе. Он видел только руки всадника, державшие поводья. Подобно Сироте из самой любимой истории больших людей, он так и не осмелился оглянуться назад, пока его бесцеремонно не сбросили перед пещерами на берегу залива.