Если бы не это обстоятельство, генерал бы остановил погромы, причем намного раньше и меньшей кровью, чем это сделал Первый маршал Талига, привыкший сражаться на территории противника. Я располагаю неопровержимыми доказательствами, что во время усмирения волнений пострадали невинные. Я отдаю должное решительности и смелости Рокэ Алвы, хотя вызывает некоторое недоумение задержка, стоившая жизни многим людям. Доподлинно известно, что Рокэ Алва прибыл в Олларию утром, однако принимать меры начал лишь с заходом солнца. Лично я могу найти лишь одно объяснение этому его поступку, вернее, недеянию. Маршал ждал приказа и получил его. Впрочем, Рокэ Алва, в отличие от Авнира, находится среди нас и, без сомнения, прояснит эту ситуацию. Я же со своей стороны прошу снисхождения для Людвига Килеана-ур-Ломбаха. Он солдат, он выполнял свой долг. Будьте милосердны!

Август Штанцлер глубоко вздохнул и сел. Он и впрямь был взволнован, то ли судьбой Килеана, то ли собственными делишками. Но в уме ему не откажешь. Мерзавец готов признать принесенное им письмо подложным, но узнать, кто же его написал – Авнир или сам Килеан, невозможно. Сильвестр поставил бы на Килеана, вернее, на кого-то из его советчиков… Ответить, что непогрешим лишь один король и что, получив подобный открытый лист, следовало послать гонца к Его Величеству? Опасно. Фердинанд, чего доброго, вообразит, что может отменять распоряжения кардинала и сочинять собственные. Воистину, умный регент при малолетнем короле становится насущной необходимостью.

А Люди Чести не на кошках скачут[37]. Ишь как роли расписали, куда твой Дидерих со своим театром!

Супрем полагает Килеана формально невиновным, но во избежание повторения прецедента настаивает на том, что все подобные приказы должны проходить через геренцию[38]. Гогенлоэ-ур-Адлерберг поддерживает сии замечательные меры, геренций верен короне, но ему давно кажется, что у него слишком мало полномочий.

– Первый маршал Талига, – Фердинанд с укоризной смотрел на задумавшегося Рокэ, – мы слушаем вас.

Ворон поднял голову и медленно обвел глазами собравшихся, задержав взгляд на господах Ариго. Будь у Рокэ в руках его любимый пистолет, Сильвестр за жизнь братьев королевы не дал бы и суана. Алва улыбнулся:

– Ваше Величество, господа! Для начала я развею сомнения господина кансилльера, причем не одно, а целых три. Я вмешался в происходящее, потому что проповедь скрывавшегося в моем доме епископа Оноре разбудила мою глубоко и давно спящую совесть. Его Преосвященство объяснил мне, сколь дурно бездействовать, когда гибнут невинные. А поскольку единственным способом спасти оных было взяться за виновных, я ими и занялся. Благо во время войн и бунтов Первый маршал Талига вправе действовать на свой страх и риск.