Он не чувствовал себя в опасности, и его пистолет зарядят, как только доктор Хабер объявит его выздоровевшим.

Опухоль… Разве раковая чума, убив всех восприимчивых к раку, не сделала выживших иммунными? Сделала, но в другом сне, не в этом. Очевидно, рак возник снова, как Маунт-Худ.

Учиться. Вот это слово. Мы не будем больше учиться войне…

На углу Четвертой и Олдер он сел в фуникулер, движущийся над серо-зеленым городом к башне ХУРАДа, которая венчала западные холмы.

Башня была видна отовсюду — из города, с реки, с туманных западных равнин, больших темных холмов Лесного парка на севере. Под портиком с колоннами большими римскими буквами, которые придавали благородстве любой фразе, было написано: «Величайшее благо величайшему количеству».

Внутри, в огромном мраморном вестибюле, сделанном по моделям Пантеона в Риме, меньшая надпись золотыми буквами на барабане центрального купола гласила: «Истинная цель человечества — человек. Пама. 1688–1744».

Орру говорили, что здание на площади превосходит Британский музей и выше его на пять этажей. Оно было противосейсмично и не защищало от бомб, только потому, что никаких бомб не было. Груды ядерного оружия, оставшегося после Лунной войны, были взорваны в серии интересных экспериментов в поясе астероидов. Это здание могло выдержать все, кроме извержения вулкана и еще… дурного сна.

Орр прошел по западному крылу и поднялся на верхний этаж в просторном лифте.

Доктор Хабер сохранил в своем кабинете кушетку психоаналитика, как напоминание о скромном начале, когда он практиковал и имел дело с одиночками, а не с миллионами, но добраться до кушетки было нелегко, потому что помещения доктора занимали полакра и включали семь различных комнат. Орр доложил о себе автосекретарю в приемной, а потом прошел мимо мисс Кроч, работавшей на своем компьютере, миновал официальный кабинет — грандиозный зал, которому не хватало только трона — здесь доктор принимал послов, делегации, лауреатов Нобелевской премии, — и, наконец, добрался до меньшего кабинета с окном во всю стену и кушеткой. Сдвинутая в сторону панель красного дерева обнажала сложнейший прибор исследовательского института.

Хабер наполовину закопался во внутренности Усилителя.

— Привет, Джордж, — прогремел он изнутри, не оглядываясь. — Минутку. Я думаю, сегодня у нас будет сеанс без гипноза. Садитесь. Я тут кое о чем думал… Слушайте, вы помните тесты, которым вас подвергали в самом начале в Медицинской школе? Особенности личности, коэффициент интеллекта, пятна Рошаха и прочее. Я на своем третьем сеансе проводил аналогичную проверку. Помните? Интересовались результатами?