— Ты в порядке?

Вагнер во власти мучительной боли от бесчисленных булавок и иголок, терзающих тело, но его глаза могут сфокусироваться, и он способен говорить. Ирина, которая любит кусаться. Саша Эрмин. Волки Магдалены.

— Вперед, уходим, уходим. — Саша Эрмин. Нэйная стая быстро уносит Вагнера прочь по улице. Его тело онемело и зудит, он обмочился.

— Вам, волчатам, нужно многому учиться по поводу того, что означает быть в стае, — говорит Ирина. — Вы слишком привыкли к тому, что Земля постоянно у вас над головой. Когда Земля темнеет, не перестаешь быть волком. — Но она выглядит по-другому, пахнет по-другому, у нее другая прическа и стандартный спортивный наряд; тысяча отличий свидетельствуют о том, что она не волк.

— Мы узнали о конкурсе, предметом которого было твое убийство, — говорит высокий мускулистый мужчина в спортивном трико и беговых кроссовках. Вагнер видел, как он перелетел через ограждение, держась одной рукой, и сбил киллершу с ног ударом в почки.

— Спасибо, — говорит Вагнер. Звучит неубедительно, но на самом деле нет более истинного слова.

— Когда все постоянно сами по себе — это неправильно, — говорит Саша. — Мы отнесем тебя в Дом Стаи и там приведем в порядок.

— Мне нужно в Жуан-ди-Деус, — протестует Вагнер. — Я должен увидеться с семьей.

— Мы теперь твоя семья, — говорит Ирина и вручает ему потерянный нож.

Марина приносит чай из гостиной, чтобы сидеть, пить и смотреть, как спит мужчина. После секса у нее всегда бессонница. Мужчины храпят, вздыхают или бормочут что-то всю ночь, в то время как она вытаскивает руку из-под живота, меняет положение ноги, выскальзывает из-под плеча, чтобы не сомкнуть глаз до восхода солнца.

Марина пьет чай. Темную комнату озаряет только случайный свет из ванной, с улицы, превращая кожу Карлиньоса в бархат. У него самая красивая кожа в мире. Как и все пылевики, он избавился от волос на теле. Стягивать пов-скаф с волосатой спины крайне мучительно. Она нежно касается его кожи, боясь разбудить; этого достаточно, чтобы заразиться дремотой, ощутить живое электричество. Свет порождает изысканные тени на ландшафте его спины, точно низкое солнце, обнажая отметины, которые отдаленно похожи на старые кратеры и борозды. Его бок, его бедро и скульптурный изгиб ягодицы покрыты сетью тонких линий. Шрамы.

Обаяшка; интриган; оратор; боец.

Он дышит как ребенок.

Как же хорошо, когда с нею мускулистый мужчина. Высокий, мускулистый мужчина; по-лунному высокий, достаточно крупный, чтобы подхватить на руки, объять, взять верх — ей это нравится. Крупный мужчина, которого можно перекатить на спину и оседлать. Другие ее мужчины были коллегами: гики и инженеры, игроки в кости и случайные бегуны; сноубордисты и скейтбордисты. Спортивные парни. Однажды случился качок; был еще пловец. Он находился в хорошей форме. Земляне. Это лунный мужчина. Марина видела Карлиньоса обнаженным, когда он освежался после Долгого бега, надевал скаф, снимал скаф, в том драгоценном бассейне в Бэйкоу, под взглядом и под сенью лап Ао-Куана, но до сих пор ни разу не видела в нем мужчину с Луны, лежащего на животе, повернув голову в сторону, в ее собственной кровати. И он такой необычный, этот лунный мужчина. На голову с лишним выше Марины, хотя по стандартам второго поколения считается невысоким, а среди стройных как деревья третьих — и вовсе ниже среднего. Его кожа плотно облегает иную мускулатуру, чей ландшафт, как и все прочие ландшафты, подвластен гравитации. Пальцы на ногах длинные и гибкие. Пальцами на ногах надо хвататься. Икроножные мышцы круглые и крепкие: у Марины болели икры целый месяц, пока она училась походке лунных девушек. Мышцы бедер у Карлиньоса четко очерченные и длинные благодаря бегу, но по земным стандартам они недоразвитые. Мышцы бедер слишком сильные для Луны: из-за них можно вре́заться в стену, в людей, а еще можно взмыть к самой крыше и раскроить себе череп. Зад у него великолепный. Марине хочется его укусить. Икры и зад — вот что нужно, чтобы обрести раскованную походку, которой славится проспект Гагарина. Вот почему ретро 1950-х на пике популярности в этом сезоне; эти пышные юбки и короткие жакеты наполняют улицы соблазном.