Карл хотел было спросить, что за труд его ожидает, но решил, что делать этого не будет. Наверняка Людо предполагал передать приглашение уже после разговора, в ходе которого, в свою очередь, намеревался объяснить Карлу суть происходящего, но вышло по-другому.

– Мне нужен хороший портной, – сказал он вслух. – И, вероятно, не один.

Карл подумал о Деборе и о других… домочадцах.

Ну домочадцы и есть, решил он, не испытывая при этом никакого внутреннего сопротивления, ведь все уже, в сущности, было решено. Домочадцы… Ведь не клиентами же называть Викторию или Марка?

– Мне нужен хороший портной, – сказал Карл и улыбнулся Людо, как бы извиняясь за то, что говорит о таких пустяках. – И, вероятно, не один.

– Все, что пожелаешь, – широко улыбнулся в ответ Людо. – Абсолютно все, Карл. Портные дожидаются, чтобы ты только разрешил им приблизиться. Честно говоря, я взял на себя смелость допустить их до твоего старого гардероба, предполагая, что ты вряд ли сильно изменился за прошедшие тридцать лет. Конечно, ничего выдающегося за два дня не построишь, но они старались.

Табачник улыбнулся.

– Спасибо, – почти серьезно кивнул Карл. – Вероятно, мы сможем воспользоваться их услугами прямо сейчас. До обеда еще много времени, но мне не хотелось бы оставлять наших дам надолго наедине. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду?

Естественно, Людо понимал.

– А вот после обеда… – Карл посмотрел в снова ставшие непроницаемыми темные глаза Табачника, – после обеда мы наконец сможем продолжить наш во всех смыслах увлекательный разговор. Ведь так?

– Так, – согласился Людо и церемонно поклонился.

– Вот и славно. – Карл вдруг подумал, что он страшно рад найти Людо именно таким. – А кстати, я правильно понял, что ты пригласил в гости не одного меня?

– Естественно, – в тон ему ответил Людо. – Завтра к цезарю мы, как ты понимаешь, пойдем только вдвоем, но на пир и ко мне в гости, разумеется, приглашены все твои спутники. Все.

Последнее слово Людо выделил интонацией. Видимо, он имел в виду Викторию, но выяснять это Карл счел излишним.

5

Шитая золотом парча, четырехцветный бархат, затканный золотой и серебряной нитью; атлас, узорчатый шелк и шелк расписной, диаспера и тафта, и муар, и тончайший прозрачный газ… Карл прошелся вдоль больших и малых столов, на которых были разложены все эти роскошные ткани, полюбовался на тисненые кожи семи разных цветов, пропустил сквозь пальцы ленту полупрозрачного батиста и решил, что он знает, чего здесь недостает, и, более того, ему известно, где это недостающее взять. Но спешить, чтобы «дополнить неполное до целого», он не стал. Он задержался еще немного, наслаждаясь великолепием красок, которые будили в нем аппетит художника и сами по себе. Однако следовало признать, что не только цвет, но и фактура тканей, и их особые запахи, наполнившие ярко освещенное обширное помещение, вместе с неожиданными контрастами, рожденными прихотливым случаем, воздействовали сейчас на Карла, как крепкое вино, туманя сознание, но зато обостряя восприятие и одновременно раскрывая тайники и схроны его взбаламученной памяти.