– Никогда не делайте ничего, банесса, – ответил он, – о чем пришлось бы позднее сожалеть. Совесть – плохой советчик на войне и на охоте.

– Благодарю вас, граф, – улыбнулась ему Валерия. – Вы позволите называть вас отцом?

– Вам не нужно спрашивать моего позволения, Валерия, – серьезно ответил Карл. – Коли я ваш отец, то таково, стало быть, и мое прозвание. А теперь прошу меня извинить. Мы с герцогом покинем вас ненадолго.

Он поклонился дамам, успев поймать полный нежности и сочувствия взгляд Деборы, и увлек Людо в переход, ведущий в оранжереи.

4

– Извини… – сказал Людо, когда, молча пройдя узким коридором, они оказались среди сухих стволов и сучьев умершего в небрежении зимнего сада. – Извини, – сказал Людо, – я должен был тебя предупредить.

Вероятно, он ожидал резких слов, однако не дождался. Карлу ли было корить друга? И за что?

– Как это возможно? – спросил он.

– Она осталась жива, – пожал плечами Табачник. – Все умерли, а она нет.

– Это я уже понял. Продолжай, пожалуйста.

– Карл!

– Рассказывай, Людо. – Оставлять женщин надолго вдвоем Карл не хотел.

«И где, демоны их побери, остальные? – подумал он с необычным и, следовательно, непривычным раздражением. – Где?»

– Я и рассказываю, – пожал плечами Людо. – Пришла чума. Все умерли, и она осталась одна.

– Ей было одиннадцать месяцев, – напомнил Табачнику Карл, уже догадывавшийся, что услышит дальше.

– Да, – сказал медленно Людо. – Да, я помню. Но понимаешь, Карл, годовалый ребенок действительно не может выжить один. А вот орлан может. Это уже взрослая птица, я хочу сказать, и врагов у нее мало… Однажды ночью ко мне пришел бан[2] Конрад Трир и привел за руку маленькую девочку.

Он помолчал секунду, давая Карлу возможность осмыслить услышанное или предлагая задавать вопросы, но тот все понял сразу, а вопросы, по его мнению, задавать было рано.

– Я не знаю, что тогда произошло в Лиссе, – сказал Людо, не дождавшись реакции Карла. – А Валерия ничего не помнит или говорит, что не помнит. Но я могу предположить. Чума оборотней не берет, меня, кстати, тоже. Вероятно, однажды она осталась одна… и тогда… Как ты понимаешь, это только мои домыслы. Но то, что это Валерия, я понял сразу. Никто, кроме нее, не мог быть так похож на Стефанию.

– У Герров были в роду оборотни?

– Не знаю, – снова пожал плечами Табачник. – У нас не принято обсуждать такие вещи. Но я все проверил. Здесь, в слободке, живет одна ведьма. Она чувствует кровь.