— Это правда? Вы действительно были чем-то полезны Мастеру Эремису, чтобы он хотел сохранить вам жизнь, на самом деле желая вашей смерти?

От его тона Териза вздрогнула. Она начала понимать боль Джерадина и причины такого его поведения. Тем не менее она встретилась взглядом со Смотрителем.

— Он спас нас. — Она испытывала бы уверенность, если бы не… — Он сказал, что заставит отвечать Джерадина за это перед Гильдией.

Она была не подготовлена к ярости, с которой Смотритель прохрипел: — Сука! — К счастью, он слишком быстро повернулся к Джерадину и не увидел, как она содрогнулась.

— У меня есть несколько вопросов. Я хочу знать, каким образом вы внезапно стали таким экспертом по вопросам, что говорит и чего не говорит Саддит своим любовникам. И я хочу знать все то, что вы мне еще не сказали.

Однако случилось так, что вы составляете не единственную проблему, требующую моего внимания. Мне приходится беспокоиться и обо всем остальном Орисоне. Поэтому я подожду до собрания Гильдии.

Когда мои люди вернутся, не найдя Гарта, скажите им, чтобы они немедленно явились ко мне.

Смотритель Леббик направился к двери и покинул комнату.

Не задумываясь над своими действиями, Териза повернулась к огню, избегая смотреть на Джерадина. Она боялась взглянуть на него. Он был такой опечаленный… И почти все, что он думал о ней, было правдой. Он спас ее от ее собственной слабости. Мастер Эремис требовал то, что принадлежало ему, и у Теризы не было сил сопротивляться. И даже приняв сторону, противоположную Мастеру Эремису, она не могла бороться с ним. Стыд, казалось, деморализовал ее; она не могла смотреть на ту боль, которую причиняла другому.

Но в то же время трусость вызывала в ней отвращение. Джерадин никогда не позволял страху помешать ему сделать для Теризы все что угодно. Наконец она заставила себя повернуться и встретиться с ним глазами.

— Джерадин, я…

Он ничуть не изменил свою позу. Темно-серый свет из окон и слабый красный свет камина лежали на окаменевших чертах его щек и челюсти, на его прямом носу, его высоком лбе. Ни один мускул не шевелился. Его волосы из-за недостатка освещения были почти не видны.

Его глаза были закрыты.

Это она виновна в этом; она причинила ему столько боли. Потому что он увидел ее практически обнаженной перед Мастером Эремисом. Потому что он видел, как Мастер ласкал ее.

Териза обессилено спросила:

— Что же мы будем делать?

Он не открыл глаз. Видимо, взгляд на нее не улучшил бы его настроения. Когда он заговорил, в его голосе не ощущалось твердости. Голос был дрожащим, словно Джерадин насквозь продрог.