— Устает она очень, вы бы ее поберегли...

— Постараемся, господин, но разве Дочь Клана станет нас слушать!..

Из Дома Исцеления Хранитель и дарнигар направились на южную стену, под которой зловеще глядели из тьмы вражеские костры.

— Переправляются... — озабоченно сказал Харнат. — Козьими тропами лезут, по веревкам спускаются...

— Могут атаковать с юга?

— Вряд ли. Осадные башни через горы не перетащишь... Думаю, соберутся хорошей силой и двинутся на Ваасмир. Приступом город брать не будут, просто перекроют ходы-выходы и будут ждать, когда Нуртор разделается с нами и подоспеет с основными силами... Я, господин мой, другого боюсь: не пустили бы они с юга Подгорных Людоедов! Полезут эти зверюги с двух сторон — ой, весело нам будет!

— Нет, — прикинул Хранитель, спускаясь со стены, — не полезут. Они мага слушаются, а магу не пополам же разорваться — с юга и с севера командовать!

— Хоть бы ему, гаду, и впрямь пополам разорваться! — тяжело выдохнул дарнигар. Затем в голосе его зазвучала теплая, искренняя забота: — Господин, скоро четвертый темный звон. Пора отдохнуть, сколько уж времени на ногах! Если что случится, я сразу же велю известить...

Вяло повозражав, Орешек дал себя уговорить. Он и впрямь сделал все, что мог, и голова уже кружилась от усталости. Кто знает, долго ли продлятся тишина и спокойствие?..

Проводив взглядом Хранителя, уходящего к шаутею, Харнат рассеянно осмотрелся... и напрягся, уловив легкое движение у подножия стены.

— Эй ты!.. А ну, поди сюда! Да, тебе говорю, тебе, не толпа же вас тут слоняется... Кто таков?..

Из темноты на свет факелов с поклоном шагнул низенький длиннорукий человечишка, сутулый, приниженный, в замызганных штанах и серой холщовой рубахе, подпоясанной плетенкой из конского волоса. Концы плетенки нелепо болтались у колен.

Дарнигару стало стыдно за вспыхнувшую было тревогу. Глупо спрашивать, что это за человек. Мужик — он и есть мужик, это и слепому видно.

— Поч-чему по ночам шляешься? Ваши дрыхнут, где велено, а тебя демоны по всей крепости носят!

Крестьянин поспешно поклонился еще раз. На белой физиономии — тупая покорность и страх.

— Я... вот... малец у меня... да не прогневается господин... малец сбежал... баба моя ревет... сыщи, говорит...

— Завтра сыщешь. Нечего ночью таскаться. Не велено.

Окинув жалкого человека взглядом, дарнигар смягчился:

— Ночь спокойная, ничего с твоим мальчишкой не случится... Эй! — обернулся Харнат к одному из солдат. — Возьми факел, отведи этого дурака на «пустырь», а то опять впотьмах забредет куда не надо...

Солдат скорчил в спину дарнигару недовольную гримасу и гаркнул на своего «пленника»: