С яростным, до боли, сочувствием Каррао подумал, что молодые не понимают, как хрупка и непрочна жизнь стариков. То, что для юноши — тяжкий удар, для старика — с кровью вырванный кусок жизни... а ее и так осталось немного! Если бы молодым дано было это почувствовать, они стали бы добрее и бережнее...

Впрочем, гордый Глава Соколов держался с показным спокойствием. Вот и сейчас — поддерживает беседу, которой Волк безуспешно пытается его развлечь, и поглядывает вниз, на головы волнующейся толпы...

Громадный ваасмирский храм Того, Кто Зажигает и Гасит Огни Человеческих Жизней, был выстроен в форме полукруга. Вход в храм и все окна — с внешней стороны. Внутренняя, вогнутая стена — слепая, без единого окна — полукольцом огибала Судебную площадь. В центре площади находилось широкое возвышение, на котором стояло мраморное кресло судьи. В этот день оно было накрыто красно-зеленым бархатом. В нем восседал сам король: Джангилар не позволил бы никому другому разбираться в этом немыслимом деле. (Ваасмирский судья был бесконечно признателен за это государю.)

На высоте примерно в три человеческих роста вдоль стены протянулись три крытые галереи, от которых вниз, на площадь, сбегали узкие лесенки.

Левая (от входа на площадь) галерея предназначалась для почетных гостей. Право стать почетным гостем стоило недешево, галерейка приносила городскому совету немалый доход, но ваасмирские богачи не жалели серебра за место на узкой каменной скамье, за ажурной решеточкой, над головами толпы, — знай наших! Сегодня галерея была забита так плотно, что жены купцов и ремесленников вынуждены были устроиться на коленях у своих мужей. Но никто не жаловался на тесноту.

Правая галерея почти всегда пустовала. Ни за какие деньги нельзя было попасть туда, ибо она была отведена для членов королевской семьи, а также для Глав Кланов. Сейчас там сидели, привычно не обращая внимания на любопытные взгляды, двое Мудрейших — Даугур и Каррао.

От центральной галереи отбегал, кроме ведущей вниз лесенки, еще и узкий каменный мостик, связывающий галерею с судейским возвышением. На этой галерее ожидали своей очереди свидетели, которых вызывал судья. Каррао и Даугур нашли этот ваасмирский обычай просто глупым: всегда лучше, если свидетель не слышит, что говорят другие, и не может вольно или невольно подогнать свои показания к чужим...

Вокруг судейского возвышения полукольцом стояла мраморная скамья для Детей Кланов. На ней было мало свободных мест.

Кругом густо колыхалась толпа. Присутствующие вели себя чинно, вполне сознавая, что сегодня они не праздные зеваки, а свидетели исторического события.