Мудрейшие при взгляде на толпу испытывали презрение и гнев. Эти людишки не имели права торчать тут, таращить глаза и обсуждать со своими девками горе и позор Кланов.

Каррао и Даугур понимали: будь хоть какая-то возможность замкнуть рот молве, Джангилар не стал бы выволакивать эту постыдную историю на площадь. Но поскольку слухи раздули бы случившееся до размеров куда больших, чем в действительности, король с азартом молодости решил, что уж лучше так — открыто, на весь свет! Вперед, как в атаку! Пусть видит чернь, как потомки Двенадцати Магов карают измену и святотатство!

«Сплетни не могут оскорбить того, кто искренне считает себя выше сплетен», — с завистью подумал Даугур, глядя на короля. Сам Глава Соколов был куда более уязвим...

Каррао бросил взгляд на центральную галерею:

— А сейчас-то как девчонка сидит — ну, королева! Ни слезинки...

И в самом деле, Арлина — нарядная, с красиво убранными волосами, перевитыми зелеными лентами, — сидела у ажурной решетки и с выражением вежливого интереса слушала, как внизу, перед судейским креслом, давал показания Харнат.

Дарнигар держался смело и с достоинством. Медленно, уверенно, с крестьянской обстоятельностью перечислил он распоряжения, которые сделал во время пребывания в крепости человек, называвший себя Ралиджем из Клана Сокола. Затем рыжеволосый воин чуть помедлил и твердо заявил, что считает упомянутые распоряжения правильными и ни в коей мере не наносящими ущерба крепости.

Арлина вскользь вспомнила, как только что давал показания шайвигар. Он тонул в восхвалении королевского величия и в изъявлениях глубочайшей преданности, но все же признал, что не заметил за самозванцем посягательств на казну или имущество крепости. («Корову он у тебя не свел со скотного двора, да?» — насмешливо подумала Арлина. Впрочем, девушка, не ожидавшая от толстяка подобной честности и стойкости, была ему благодарна.)

Король слушал внимательно, хотя и выглядел усталым: дознание шло с раннего утра, а уже давно отзвучал третий светлый звон. Было опрошено много свидетелей. Заметно было, что сильнее всего взволновали государя показания силуранских пленников, убедительно рассказавших об измене Сокола.

Самих подсудимых на площади не было: по обычаю, их следовало доставить в конце дознания. Лишь тогда им официально предъявят обвинение и выслушают то, что они смогут сказать в свою защиту...

От раздумий Арлину отвлек топот на лесенке. Снизу раздался голос стражника:

— Пусть приготовится Эрвар Двойной Удар из Рода Тагиторш — следующим будет говорить он!

Охотник, одетый еще ярче и богаче, чем в день своего приезда в крепость, шагнул из дальнего конца галерейки к каменному мостику над толпой.