А Дети Кланов, кольцом окружившие возвышение, пораженно притихли: неужели так и будет? Неужели такое — такое! — возможно?

(Хотя многие знали, что летописи упоминают о двух подобных случаях. Но одно дело — летописи, а другое — то, что происходит у тебя на глазах...)

— Пусть приблизится второй, — приказал король. — Нет, Даугур, останься. Это дело тоже касается Клана Сокола, и каждое твое слово для меня — дороже алмаза.

Сайвафина вновь крест-накрест прижала руки к груди. Сквозь тонкую золотую пелену Орешек доброжелательно встретил королевский взгляд. Страх льдисто царапал сердце, но сильнее было торжествующее ликование: сам государь почтил вниманием его последний спектакль!..

Король с нетерпением ждал этого мгновения. Наконец-то перед ним загадочный незнакомец, который с одинаковой легкостью совершал и чудовищные преступления, и великие подвиги!

Молод. Красив. Движения легкие и свободные... он весь как... как росчерк меча в руках мастера карраджу! Во взгляде ни тени страха... Великая Бездна, уж не улыбнулся ли он?! Нет, показалось...

— Кто ты? — властно спросил король. — Назови свое подлинное имя — и помни, что чары не дадут тебе солгать!

— У меня нет имени, — отозвался подсудимый тоном человека, которому, увы, приходится огорчить собеседника. — Хозяин называл меня — Орешек...

Это был удар! Толпа разом, на едином выдохе, ахнула. Руки старой Орлицы дрогнули, золотые искры на миг взметнулись у лица подсудимого. Волчий Вожак пробормотал: «Бедная девочка!..»

Джангилар откинулся в кресле, во взгляде его любопытство смешалось с брезгливым разочарованием. Красивая мечта на глазах рассыпалась в осколки.

— Вот даже как?.. Однако ты смел, если без трепета выдерживаешь королевский взор!

Орешек ответил так, как подсказала ему безумно-легкая душа:

— Любой жрец подтвердит, что на меня, как и на всех, глядят Безымянные — каждый день, каждый миг... Так что я привык. А после взора богов королевский взгляд — это ничего... не страшно...

Джангилар растерялся. Этот негодяй смеет насмехаться над государем?! Но в голосе нет вызова, глаза по-детски простодушны...

— Ну-у, — протянул король, не зная, гневаться или смеяться. — Ты слишком языкаст и дерзок для беглого раба!

Вот тут подсудимый обиделся и со сдержанным достоинством объяснил, что в беглых сроду не ходил. Просто его хозяин куда-то пропал, и он, Орешек, не может его отыскать...

Нервное напряжение, стискивавшее душу короля, прорвалось наружу раскатами хохота. Запрокинув голову, Джангилар всхлипывал и стонал. Смех перебросился на скамью для высокородных и пожаром пронесся по толпе. При этом никто — даже улыбающаяся Сайвафина — и не подумал о том, что чародейская пелена осталась незамутненной.