Среди этих кошмарных россказней мелькнуло имя Илларни. Оказывается, его разыскивает Избранный, прибывший в эти края по приказу Великого Одержимого. Тот, кто схватит грайанского звездочета живым, сослужит Хмурому великую службу и станет Посвященным. А может, даже Избранным...

Внезапно за стеной раздались звуки, от которых Чинзура начала бить крупная дрожь, а у Илларни пересохло во рту: тяжелое хлопанье кожистых крыльев.

В комнате зазвенела опрокинутая посуда.

— Сиди, — снисходительно успокоил один из приезжих другого, — это нашему хозяину пора скотину кормить. Видел когда-нибудь такое?

— Н-нет...

— Пошли поглядим. Занятно.

— А нас не слопают?

— А ты плесни на себя во-он из того кувшинчика, тогда не тронут. И мне кувшин передай. Они по запаху узнают, кого жрать не надо.

— Любоваться все мастера, — хмыкнул хозяин. — А как сундук тащить — так это мы с немым, да? Небось не поможете?

— Угадал. Не поможем. А ну, берись за сундук!..

Слышно было, как по ковру протащили что-то тяжелое.

Когда шаги стихли за дверью, Илларни и Чинзур кинулись к щели в стене. Глазам их открылось необычное зрелище, мерзкое и в то же время завораживающее: в лунных лучах над пропастью парили Слепые Тени, расправив перепончатые крылья и вытянув длинные гибкие хвосты со страшными крючковатыми шипами на концах.

Из-за угла появились две темные фигуры, волочившие тяжелую ношу. Приезжие не попали в поле зрения беглецов, видны были только хозяин и слуга, которые, откинув крышку, вытащили из сундука одно из мертвых тел, раскачали за руки и за ноги и швырнули с обрыва. Тут же на летящий труп черным облаком упала зловещая стая. На лету пробив добычу шипами, твари потащили ее прочь. Крылья взмахивали дружно, словно стая была одним существом.

Послышались восхищенные ругательства: гости, которых не видели Илларни и Чинзур, были довольны зрелищем.

Со вторым мертвецом вышла заминка. Хумсарец что-то пытался знаками объяснить хозяину, показывая на труп, потом на себя, потом снова на труп. Хозяин отвесил немому затрещину, тот неохотно подчинился и ухватил мертвеца за ноги. Стая в ожидании добычи снизилась так, что почти задевала крыльями лица стоящих на краю пропасти людей.

Любознательность Илларни оказалось сильнее отвращения и страха.

— О чем просил глухонемой? — шепнул он Чинзуру. Тот тихо промолвил, то ли отвечая хозяину, то ли говоря сам с собой?

— Надо же, а я-то не верил, что хумсарцы — людоеды...

Илларни содрогнулся.

Хозяин направился в дом, предоставив глухонемому тащить опустевший сундук. Гости тоже вернулись в комнату и продолжили попойку. Сон сморил их лишь тогда, когда в щели уже начал сочиться бледный утренний свет.