— Кто еще из людей знает об этом? — упал вопрос, словно меч палача.

— Чинзур, слуга звездочета, они бежали вместе. Еще Хайшерхо, я уверен...

— Еще кто?

Эти два слова произнесла темная фигура. Впервые мрачное клыкастое существо вмешалось в разговор. Слова прозвучали невнятно, словно говорившему что-то мешало, но столько ненависти было в голосе, что Таграх-дэр коротко, жалобно проскулил. Впрочем, он быстро взял себя в руки и рассказал о двоих грайанцах, их подозрительном поведении и невероятном прорыве на свободу из темницы. Конечно, нельзя сказать с уверенностью, что их прибытие связано со звездочетом, но все же...

Когда Оплот закончил, воцарилась недобрая тишина.

— Ничтожная тварь! — презрительно произнес наконец бархатный голос. — Думаешь, волю Единого нарушить так же легко, как ваши человечьи законы? Пади ниц, смертный, и сто раз воззови к Гарх-то-Горху, умоляя о пощаде!

Уткнувшись носом в пыльный ковер, вельможа забормотал смиренные молитвы. Не успел он и четырех раз воззвать к милосердию Единого-и-Объединяющего, как затылком, лопатками, напряженной шеей ощутил, что в комнате никого нет. Но не рискнул подняться и продолжал бормотать бессильные, жалкие слова...

* * *

— Давай сюда клыки... да осторожнее, не раздави!

— Держи. Я все боялся, как бы их не раскусить.

— Раскусил бы — помер бы на месте, я ж такую отраву запаял в стекло! Называется — фосфор...

— Вот бы этот наррабанский придурок удивился... А светится красиво!

— Ты бы посмотрел, как маска целиком выглядит — и с глазами, и с клыками! Жаль, что такую прелесть пришлось разрознить, поделить на двоих.

Ловкие, чуткие руки Айрунги аккуратно сворачивали мягкую кожаную маску, расшитую блестящим бисером. Среди бисера зеленели две светящиеся стеклянные пластинки в форме глаз.

— Как бы этот Оплот не опомнился и охрану не кликнул, — обернулся Раш к пристройке, где два проходимца оставили свою жертву.

— Не опомнится, — фыркнул Айрунги. — Он сейчас уткнулся мордой в ковер и общается с Единым.

— Дурак и трус, — беспощадно подытожил Раш.

— Просто суеверный человек, — пожал плечами Айрунги. — Поэт Джаши сказал: «Мать суеверия — глупость, сын суеверия — страх...» Ну что ж, теперь нам идти по следу астролога Илларни.

— Это тебе он нужен. А я хочу изловить проклятого самозванца!

— Изловим, изловим... как на живца... И пошли под крышу, а то еще налетят эти, про которых и говорить не хочу...