— Хватит болтать! — сердито подала голос женщина. — Он сказал все, что мог. Уходим!

Краем глаза Таграх-дэр уловил движение, которым грайанец повернул в ладони нож. Но не успел разглядеть, как рукоять ножа метнулась к его голове. Точный и сильный удар чуть повыше уха погрузил для пленника весь мир во тьму...

— Думаешь, он сказал правду?

— Уверен, что да... а значит, нам надо в Нарра-до. Лошадей придется бросить... Сейчас заберешься мне на плечи и вскарабкаешься на крышу. Я тебе снизу передам доску, положишь одним концом на крышу, другим — на ограду, потом подашь мне руку, поможешь влезть наверх. Только сама не свались.

— А не лучше ли остаться здесь до рассвета? Если налетят чудовища...

— ...то я их съем. За вчерашний день пожрать не удалось, хоть волком вой!

— Ты хоть о чем-то можешь разговаривать серьезно, шут балаганный?

— Могу. Я очень серьезно боюсь, как бы Илларни не столкнулся с этим летучим зверьем. Они ж наверняка неграмотные, его ученых трудов не читали. Слопают и не пожалеют.

— Я тоже этого боюсь, — вздохнула Нурайна, — но это еще не самая страшная возможность.

Орешек в полном изумлении чуть не уронил длинную доску, добытую с разобранной крыши конюшни.

— Вей-о-о! Да что еще страшнее может случиться?

— Илларни может попасть живым в лапы наррабанских властей и под пытками выдать тайну Души Пламени...

— Во имя Серой Старухи! В болото эту трепотню о Душе Пламени! Я сюда прибыл за моим хозяином! Чтобы вернуть его домой! Живого и невредимого! А твои сказочки меня не интересовали с самого начала!

— Ты... ты не веришь в Душу Пламени? — растерялась Нурайна.

— Верю! — огрызнулся Орешек. — И в Глиняного Человека, что детишек ворует, тоже верю, с шести лет и по сей день! Кончай болтать и лезь на крышу!

* * *

Тьма перестала быть монолитной, тяжелой и непроглядно-черной. Она струилась, редела, в нее вплетались огни светильников. Волнами наплывали, угасали и вспыхивали вновь голоса.

— ...да не мертв... сейчас очнется...

— ...плесни еще воды...

— ...открыл глаза...