И виной всему была Аранша.

Веснушчатая наемница многое умела делать по-мужски: драться, стрелять из арбалета, держаться в седле... А вот пить по-мужски она не умела. Айфер с Арлиной не знали об этом, иначе приглядели бы за своей спутницей. А когда спохватились — было уже поздно. Вместо их славной, симпатичной Аранши за столом сидела красная растрепанная деваха и, обеими руками упираясь в столешницу, во весь голос объясняла, за что она не любит Наррабан и наррабанцев.

— Они тут все... неправильные! Говорят, как лают! Поют, как воют! И песни у них непра... непраль... не такие! Вот хошь, спою как надо?

— Угомонилась бы, — остерег ее Айфер. — На нас все смотрят.

— Пускай смотрят! Я им счас спою! Не слыхал, как я пела этому... Оплоту? И слушал! Думаешь, вру? Вру, да? Госпожу спроси!

Глаза пьяной наемницы угрожающе сузились. Арлина поспешила вмешаться:

— Аранша, поздно уже, пойдем отсюда. — Волчица заметила, как упрямо сжались губы Аранши, и быстро добавила: — Я боюсь идти одна, вокруг чужие люди... проводи меня, хорошо?

— Проводить? Это я счас! Я их... я их всех!.. Чужие, да? — Аранша обвела мутным взглядом харчевню, битком набитую посетителями. — Точно, чужие! Ух, я их... провожу! А вон... в углу... уставились! Айфер, про чё они кудахчут? П-переведи!

Айфер нашел взглядом компанию в углу: человек шесть, по виду — погонщики мулов. Они и впрямь в упор разглядывали Араншу, с ухмылками перебрасывались короткими фразами.

Вслушавшись, наемник буркнул:

— Не буду я ничего переводить. Иди-ка ты и вправду спать!

— Спасибо, — откликнулась Аранша. — Хорошо пере-вел...

Неожиданно легко она поднялась из-за стола, твердой походкой пересекла харчевню, нависла над погонщиками мулов, ухватила глиняный кувшин с вином и в черепки разнесла его о голову того из мужчин, кто оказался ближе к ней.

Наррабанец, по лицу и волосам которого стекали ароматные красные струйки, грозно встал и отвесил Аранше затрещину. Наемница устояла и вернула удар — погонщик перекувырнулся через скамью и растянулся в проходе между столами.

Приятели пострадавшего дружно вскочили на ноги — увы, слишком дружно. От резкого движения стол опрокинулся на сидящую рядом компанию торговцев, которые мирно обмывали какую-то сделку. Обрушившийся на них стол со всеми блюдами торговцы отнюдь не приняли как подарок судьбы и возмущенно загалдели. Жаль, Аранша не знала их языка, а то убедилась бы, что в порыве чувств наррабанцы могут быть не менее красноречивыми, чем грайанцы.

Погонщики мулов, и без того свирепо настроенные, не склонны были выслушивать все, что на них выплеснулось. Один из них подхватил медное блюдо и швырнул в самого горластого торговца. Промахнулся, угодил в порядком осоловевшего горца-наемника. Тот вскочил, затряс головой и от души врезал первому, кто подвернулся под кулак.