— Ты произнес заговор? Зачем?

— Так ведь загорелось все... И когда он успел поджечь? По-моему, он взглядом... Значит, он был магом, да?

Нурайна схватила своего спутника за плечи, встряхнула так, что у него лязгнули зубы, и закричала прямо в лицо:

— Очнись! Кто там что поджег?

Окрик привел Орешка в себя.

— И откуда он взялся... Сокол этот бывший... Ралидж...

— Что-о? Ралидж Разящий Взор? Он... он там, в огне?

Орешек промолчал, но молчание это было ответом.

Нурайна пошатнулась, шевельнула губами, пытаясь что-то сказать, а потом молча обогнула Орешка и пошла к огню, приблизившись к пламени, она сорвала с шеи бархатный мешочек на шнурке, с размаху бросила его в огонь и что-то зашептала.

Подошедший сзади Орешек не мог разобрать ни слова, но он и так знал, что Нурайна молится. Знал и то, что в мешочке была сухая хвоя. Отправляясь за море, многие берут с собой хвою: человек не знает, где его ждет смерть, а ели в Наррабане не растут...

Закончив молитву, Нурайна вскинула голову и сказала твердо и четко:

— Спасибо за то, что ты жил!

— Спасибо за то, что ты жил! — заставил себя Орешек произнести ритуальную фразу, в которой ни один грайанец не откажет мертвому — даже негодяю.

Оба постояли еще немного, а затем молча повернулись и пошли своим путем. А позади разрывал темноту такой могучий погребальный костер, какого не было ни у одного короля Великого Грайана.

* * *

А с дальнего берега озера глядел на гигантский столб пламени атаман Суховей.

Только что в сгустившихся сумерках завершилась беспощадная схватка. От налетевшей шайки отбивались не только храмовые служители. За оружие взялись даже погонщики, которые принадлежали храму и очень боялись гнева Единого. Но защитники каравана были смяты и беспощадно перебиты. И теперь разбойники при свете факелов вспарывали кривыми мечами тюки и седельные мешки, выбрасывали на песок их содержимое.

Отведя взгляд от огненного цветка, атаман обернулся к единственному пленнику. Человек был связан, на нем остались лишь штаны да разорванная в драке рубаха. Не было даже сапог — кто-то на них уже польстился.

Суховей скользнул глазами по высокой тощей фигуре пленника, по острому костистому лицу.

— Приветствую тебя, посланник Единого! Поклон тебе до земли, святой человек! — Суховей и в самом деле низко поклонился, без шутовства и насмешки, и продолжил так же ровно и приветливо: — Сам скажешь, где сокровища, или пытать тебя будем?