– В своих покоях, я так понимаю.

– Но почему же? Почему ты не позвал ее сюда?

– Мама, я хотел поужинать в семейном кругу, так что…

– А она, интересно, тебе кто? Она тебе жена. Твоя семья. Отправь слугу, пусть позовет ее.

Было видно, что Рэондо был готов заспорить с матерью, но она смотрела на него очень твердо и требовательно, и, поколебавшись, молодой правитель не стал этого делать. Он коротко отдал приказ одному из слуг, и уже через пару минут в залу робко вошла Аннари. На нее почти никто не обратил внимания, кроме свекрови, и у Рэондо явно не появилось желания разговаривать с супругой. Он подошел к Рэйнару, предложил брату блюдо с лососиной и, кажется, ему все-таки удалось вызвать молчаливого подростка на диалог.

А тем временем Моргана, чтоб не мешать невестке общаться с новообретенным сыном, отступила к стене, и здесь столкнулась с мужем.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, а потом Мэлокайн вздохнул и опустил глаза.

– Прости, – едва слышно проговорил он.

Молодая женщина смотрела на него с непривычной твердостью.

– «Прости», да? – переспросила она. – Ага, еще один любитель решать за меня. Почему ты так поступил? Неужели из ревности?

– Ерунда, Моргана! Ты прекрасно знаешь, что я был бы рад растить твоих детей.

– Тогда почему? – она подождала, но, как это водится, на самый простой вопрос никогда не бывает ответа. И, хотя женщины очень редко получают удовлетворяющие их ответы на подобные простые вопросы, они все равно любят задавать их. Уже, впрочем, не питая особой надежды услышать хоть что-нибудь вразумительное.

– Моргана, я думал, брат тебе все объяснил…

– Ты считаешь, это может считаться объяснением?

– Я думал о тебе. Только о тебе.

– Понимаю, – она вздохнула.

Супруги долго смотрели друг другу в глаза. На них никто не обращал внимания. Катрина и ее старший сын были заняты младшим, дети Морганы обсуждали блистательное взятие последнего гнезда заговорщиков и пленение самых главных из них. Молодой матери, конечно, интересно было бы послушать, как ее дочь, бешеная Амаранта, штурмовала донжон вражеского замка с крыши, верхом на драконе, а Монтале командовала засадным полком, который бдительно следил за воротами и, стоило только им открыться посреди ночи, выпуская отряд заговорщиков, немедленно вторгся в кольцо стен.

Ей это еще предстояло выслушать во всех подробностях, в красках и не один раз. Но сейчас ее занимал только разговор с мужем. Правда, откровенно говоря, она не горела желанием вести эту беседу, потому что не ожидала услышать ничего приятного. Но, как большинство женщин, считала это своим долгом.