– Я так не могу, – помолчав, сказала она.

– Ты хочешь развода? – спросил он.

– Нет. Но я хочу еще раз выйти замуж.

Если бы даже она ни с того ни с сего огрела Мэлокайна бутылкой из-под игристого вина по голове, и то не удивила бы его настолько сильно. Глаза у бывшего ликвидатора округлились, и он не нашел ничего лучше, как спросить:

– А за кого?

– За Оттона Всевластного, – пожав плечами, Моргана назвала имя патриарха одного из самых влиятельных и крупных центритских кланов, о котором Мэл, конечно, знал. – Он давно уже ухаживает за мной. Ты же знаешь, я тебе говорила.

– Да, знаю… Ты его любишь?

Молодая женщина помедлила, прежде чем ответить.

– Он – тот мужчина, которого я могу полюбить.

– Что ж, – мужчина вздохнул. В груди зашевелился островок боли – едва слышной, тупой и навязчивой до тоски. Пожалуй, если бы слова жены не ранили его так сильно, он подумал бы: «И на что только ни способна женщина ради мести!», тогда ему стало бы немного легче. Но – не подумал. – Я дам тебе свое согласие. Или что там полагается…

– Согласие. Письменное.

– Я хочу, чтоб ты была счастлива. Я люблю тебя.

– Может быть, тебе стоило любить меня немножко больше?

Мэлокайн криво усмехнулся.

– А может, наоборот – немножко меньше?

– Не хочу сейчас об этом говорить, – сердито ответила она. – Хватит. Не странно ли теперь пытаться переложить на меня ответственность за содеянное тобой?

– Я не пытаюсь…

– А ты послушай, что говоришь!

Она хотела сказать ему еще что-то, но тут рядом появился Рэондо и гостеприимно показал на накрытый стол. Он сиял, судя по всему, разговор с братом прошел отлично. Рэйнар перестал дичиться, он первым уселся за стол и с восхитительной непринужденностью запустил обе руки в блюдо с мясной нарезкой и цветами, вырезанными из разнообразных овощей, игнорируя разложенные вокруг столовые приборы. Катрина, поглядывая на обретенного сына с лаской, угощала индюшатиной и виноградом забытую мужем Аннари, а Амаранта принялась настойчиво обхаживать мать.

– Чем ты занималась-то, мам? – спросила она с любопытством.