– Я плохо себе представляю политическую ситуацию в вашем мире, – вступил Тайрон. – А что, этот ваш бывший клан Блюстителей Закона обязательно попытается устроить бучу?

– Что им еще остается? – зло ответил Мэлокайн. – Они нарушили закон. Их и так ждет серьезное наказание. Единственный путь избежать этого – захватить власть и диктовать свои законы. Их патриарх сидит в Биали, в государственной тюрьме, и, бьюсь об заклад, никогда оттуда не выйдет. Разве что на Звездные каторги. Впрочем, положение в клане это не меняет. Кланом давно заправляют сыновья патриарха. Вот их бы прищучить…

– Всему свое время. Все будет, – оптимистично заявил Майден.

– Если они не прищучат нас.

– А нас-то с чего?

– Но могли же они догадаться, что ко всему произошедшему кто-то из наших мог приложить руку. И даже предположить, кто именно.

– Это все просто на уровне домыслов.

– Положим так. Что, нам от этого легче? К тому же среди нас есть по крайней мере один, кто лично ликвидировал двоих потомков Бомэйна. Я о тебе, Мэл.

– Да я и сам помню, – холодно ответил тот. – И могу указать по крайней мере одного Всевластного, который сделал почти то же самое, что и я. Оттон, патриарх их клана. Он, помнится, убил одного Блюстителя. Почему я должен опасаться больше, чем он?

– Не больше, но и не меньше. Кстати, на твоем месте я и за твою жену бы поволновался, за тетю, – заявил Рэондо. – Я слышал, то убийство с нею было связано.

– Оттон просто не дал меня изнасиловать, – сердито ответила Моргана. – Я тут при чем?

– Ты же оказала сопротивление представителю власти, мама! – назидательно воскликнула Амаранта. – Да тебя за это на Звездные мало!

– Типун тебе на язык! Кто ж такими вещами шутит?

– А что? Разве ты не должна была воспарить на крыльях восторга от того, что представитель их клана обратил на тебя высочайшее внимание? Да еще прямо на улице!

– Да еще прямо с тобой в животе. Утихни, бога ради.

– Какая у вас, центритов, интересная жизнь, – с любопытством заметил Эвердейл.

– В смысле?

– Вы не скучаете.

– Да куда там. Некогда скучать.

Молодой человек, как всегда сдержанный и радушный, любезно улыбнулся.