— Нет, но…

— А раз нет, иди!

— Ни за что!

Тохта прищурил глаза и неожиданно сменил тон:

— Ладно, ладно, не хочешь, не надо… тогда давай просто зайдем внутрь.

— Зачем это? — в панике пробормотал Дарин, но кобольд пробежал вдоль фасада, вспрыгнул на крыльцо и махнул ему лапой. Дарин нехотя поплелся следом.

— Открывай дверь! — скомандовал кобольд, когда парень поднялся по ступенькам.

— Я туда не пойду, — предупредил он.

— Открывай быстрей! Или хочешь, чтоб меня заметили?!

Дарин потянул на себя тяжелую дверь, кобольд тут же шмыгнул внутрь.

— Тохта, это все плохо кончится! Ты ее не знаешь, а я-то знаю! Она…

— Ладно, ладно, — не слушая его, бормотал кобольд, труся по просторному пустому коридору и цокая когтями по паркету. На стенах висели портреты великих людей, украсившие когда-то собой отечественную науку и все корифеи, без исключения, смотрели на кобольда неодобрительно.

— Зачем мы идем? — допытывался Дарин. — Я с ней разговаривать не буду! Бесполезно это!

— Разнюхаем, — деловито говорил Тохта. — Понюхать хорошенько — первое дело! Может, что нужное узнаем.

Возле кадки в раскидистым фикусом, неподалеку от двери, за которой сидело «чудовище», Дарин встал, как вкопанный.

— А вдруг она сейчас выйдет? — с опаской спросил он. — И кого она увидит?

— Тебя, — пропыхтел Тохта, подталкивая его в спину. — Не трясись, как заяц! Значит так: заходишь в комнату и говоришь…

— Ни за что!

Кобольд уперся в его спину обеими лапами и поднажал. Дарин сделал несколько неуверенных шагов и снова остановился.

— Знаешь, какое у нее прозвище? — спросил он. — Имя, которое наводит трепет на всех студентов?