— Нет, — сказала Джейм, словно приказывая большой, глупой и непредсказуемой собаке, кладя руку на локоть мерикита.

Когти ее отыскали нерв. Гигант, ойкнув, отпустил Киндри, глаза выпучились сперва недоуменно, потом налились яростью. «А ведь он, — подумала Джейм, задрав голову, — очень, очень высокий».

Что-то громыхало по лестницам Горы Албан: ящик из кладовки, разбившийся при падении. Бабочки, пойманные, быть может, сотни лет назад, изумрудные, аметистовые, золотые, бронзовые, вспархивали и тут же рассыпались в прах при первой же безумной попытке взмахнуть иссохшими крыльями. Малиновый мох, хранивший их, сыпался ливнем искорок. Сверху вполне внятно донесся издевательский смешок.

Великан-мерикит тоже расхохотался, но оскал, который он обратил к Джейм, был полон злобы. Он перебрасывал клок мха из руки в руку, лицо его багровело теми же огненными цветами. Затем он швырнул комок на груду расколотых скамеек.

— О мой бог, — выдохнула Кирен, переводя взгляд с кучи деревянных обломков на незащищенный фундамент Горы Албан.

К Кануну Лета разложен далеко не один костер.

Тем временем Гора Албан: шестидесятый день весны

— Так вот что имела в виду матрона Ярана, когда говорила, что Горы Албан нет там, где ей положено быть.

Торисен стоял в сводчатом нижнем зале училища, выглядевшем вполне нормальным, за одним исключением. То же было и со всем строением, очевидно не затронутым лавиной предвестий, только что прокатившейся мимо на уровне вершины утеса, и тряской, предшествовавшей ей. Можно было бы и догадаться, что призрачный свет, льющийся из каждого окна в скале, не имеет ничего общего с приветствием прибывших. Вот туманная лестница, вот тянущиеся в высоту белые бесплотные этажи, прорезанные кое-где темными полосками скелета железного дерева.

— Ау? — закричал лорд мерцающей стене. — Есть там кто-нибудь?

— Все равно тебя не услышат, — пробурчал Лютый.

Вольвер присел на корточки и принялся вылизывать ободранные и стертые подушечки лап. После восхода они покрыли около тридцати лиг, сменили нескольких лошадей, но он настоял на своем — большую часть пути пробежал на своих четырех. Лучше больные ноги, чем отбитое седалище. Теперь, однако, он уже не был столь уверен.

Торисен отвернулся, ругаясь вполголоса. Столько пройти только для того, чтобы снова наткнуться на препятствие… Всю зиму он прятался в Котифире, а этот бросок к воссоединению подхватил его, как весенний паводок. Лорд не знал, куда его зашвырнет в итоге, что случится, когда они с сестрой — в конечном счете — все-таки встретятся, но увидеться они должны непременно. Скоро.