– Кто же это, как не сама Альта? – заключила Дженна.

– Говорила же я, что ты должна знать, – улыбнулась Петра.

– Это всего лишь догадка, сделанная наобум. Давайте-ка я пойду вперед и посмотрю.

– Мы пойдем вместе, – сказал Джарет.

И они двинулись толпой через подлесок, ведя за собой лошадей.

Пока они шли, деревья как будто вырастали все выше и выше – вот они достигли небес и сплелись в зеленую кровлю, едва пропускавшую солнечный свет. Стволы превратились в колонны из пестрого мрамора с темно-зелеными прожилками, а земля под ногами – в гладкий пол, однако с тем же узором из травы, лепестков и листьев.

В самой середине зала стоял большой очаг, а перед ним – зеленая колыбель. Ее качала женщина, одетая в светло-зеленое шелковое платье, вышитое по подолу темно-зелеными листьями, а по лифу – золотым плющом. Белые, как снег, волосы были заплетены в две косы. Голову ее украшала корона из шиповника, руку – браслет из диких роз, шею – ожерелье из репейника, перехваченное золотыми кольцами. Ноги женщины были босы.

– Да ведь это… твоя мать, Анна, – прошептал Марек.

– У нее твои волосы, твои глаза и твой рот, – подтвердил Сандор.

Джарет молчал, не сводя с женщины глаз.

Но Петра уже опустилась перед ней на колени, воздев вверх ладони, еще не отмеченные голубыми жреческими знаками. Катрона последовала примеру Петры, сложив свой меч к босым ногам женщины.

– Нет, – заявила Дженна. – Ты не моя мать. И я никогда здесь не лежала. – Она сорвала с зеленой колыбели покров из плюща – колыбель была пуста.

– Я родилась в крови и муках от слипскинской женщины. Повитуха унесла меня в горы, а сестра из Селденского хейма спасла. В это я верю. Это я могу принять. Я убила человека по имени Гончий Пес скорее волей случая, чем умышленно, и отсекла руку другому, по имени Бык. Если это сходится с пророчеством – тем лучше. Но не просите, чтобы я верила в эту… эту подделку. – Дженна чувствовала, как натянулась кожа у нее на лице. Она была слишком зла, чтобы плакать.

Женщина с медленной улыбкой склонилась и подняла на ноги Петру и Катрону, велев Петре стать по правую руку от себя, а Катроне по левую, а после взглянула Дженне в глаза.

– Хорошо. Очень хорошо. Я разочаровалась бы в тебе, если бы ты приняла все безоговорочно. – Она обвела рукой зал, и он опять превратился в рощу.

Джарет шумно вздохнул.

– Безоговорочно? Да у меня сотни вопросов, – воскликнула Дженна. – Не знаю, с которого и начать. Кто ты? Что это за место? Куда подевались гренны? И…

– И что с твоими сестрами? – подсказала женщина.

– Это прежде всего.