– …сотни лет, – завершил Сандор.

– Здесь время течет по-иному. – Альта сняла с себя венок из шиповника и отложила в сторону. – Здесь я дожидалась прихода Анны.

– Были и другие до нее? – спросил Джарет.

– Были, хотя и немногие. Они тоже видели зал и колыбель и слышали песню. Они ели мой хлеб и пили вино, но потом оказывались, бледные и одинокие, на склоне холма, а их близкие давно уже покоились в могиле. Они не знали меня – знали лишь свою мечту. – Альта сняла с себя ожерелье и положила его рядом с короной.

– Но почему я? – спросила Дженна. – Почему мы? Почему теперь?

– Потому что начатое мной должно завершиться. Пришло время миру сделать новый оборот, чтобы сердцевина стала корой, а кора – сердцевиной. Гренны называют это очищением, и случается это каждые несколько столетий.

– Несколько столетий? – вне себя, пораженная, вскричала Дженна.

– Думаешь, наши Долины – это весь мир? – засмеялась Альта. – Мы лишь яблочко на огромном дереве, одно дерево в громадной роще, одна роща… – Альта махнула рукой.

Дженна, вспомнив луг без конца и края, прошептала:

– …на огромном лугу.

– Да, Дженна. Ты и хочешь, и не хочешь быть этой Анной. Но Анн много. Они были и будут. Не все они будут зваться Аннами – у них будет много имен. – Альта коснулась губ Дженны холодным пальцем. – Но на этом повороте дороги Анна – это ты. И тебе еще многому придется учиться. – Альта встала и сказала голосом ласковым, но не допускающим ослушания: – Пойдемте. – Корону и ожерелье она взяла с собой.

Все последовали за ней к огню – Дженна рядом, остальные вереницей позади. Когда они подошли, огонь словно отступил перед ними.

– Так здесь и со временем, – сказала Альта, продолжая идти прямо в огонь. Наконец, как будто достигнув одной ей известной цели, она остановилась и повела рукой вокруг.

Они очутились в уютной кухне, точь-в-точь как в Селденском хейме. Дженне показалось, что сюда вот-вот вбегут Дония, Дойя и их помощницы. Сальные свечи в железных стенных подсвечниках горели ярко, и жаркое на вертеле поворачивалось само собой над жарким огнем. Но эта картинка, четкая в середине, по краям была размыта, как то, что видишь краем глаза, и было в ней что-то чуждое, несмотря на всю видимость уюта. Дженне стало не по себе, она сделала три глубоких вдоха и сказала:

– Это все ненастоящее – так же, как зал и колыбель.

– Ненастоящее? – опечалился Марек. – А поглядеть – прямо как батюшкин дом.

– Точь-в-точь, – согласился Сандор.

– Это одна только видимость, – остерегла их Дженна. – Посмотрите на свечи. Посмотрите на огонь. Теней-то нет.