– Убей… убей… убей… – повторяли воины. Руки у Дженны задрожали, и она медленно опустила меч. Она приставила его к груди Медведя над сердцем и нахмурилась.

Воины умолкли. Медведь широко раскрыл глаза, готовясь встретить смерть. Казалось, что все затаили дыхание.

– Я… Я не могу убить его вот так. – Дженна отступила на шаг и опустила меч к земле.

Медведь залился громким хохотом.

– Ну и дура же ты, сучонка. Что, по-твоему, сделают теперь с тобой твои псы?

– Пусть делают что хотят. Но если я стану такой же, как ты, значит, конец и правда близок – только никакого начала после не будет. – Дженна бросила меч и пошла прочь.

Карум последовал за ней. Люди расступались, пропуская их, а Джарет, единственный из всех, улыбался.

Они молча вышли за разрушенную стену и перешли через дорогу в лес. Дженна, закусив губы, прислонилась к толстому дубу и отпрянула, когда Карум протянул к ней руку.

– Нет.

– Я тебя понимаю.

– Что ты можешь понять, если я сама себя не понимаю.

– Дженна, тебе давно уже не тринадцать. Разве можно убивать безоружного человека?

– Он не человек. Он чудовище.

– Да, он душегуб, он убийца женщин и детей, которого ничто уже не исправит, – и все-таки он человек.

– А я – всего лишь слабая женщина?

– Нет. Ты Анна. Ты лучше его, лучше Горума, лучше всех нас.

– Неправда. Я Дженна, Джо-ан-энна. Женщина из хейма, женщина из Долин. Не приписывай мне чужого. Моя Мать Альта как-то сказала, что я дерево, затеняющее маленькие цветы, – но я не такая.

Карум улыбнулся, и она увидела перед собой памятное ей мальчишеское лицо.

– Для меня ты не дерево, не цветок и не богиня. Ты Дженна. Я целовал тебя – мне ли не знать, кто ты. Но для всех остальных ты Анна. И когда ты облачаешься в Ее мантию, ты уже не просто Дженна.

– Дженна не способна убить связанного, чего бы там ни ожидали от Анны.