– АННА! АННА! – Удовлетворенный король кивнул, подмигнул Каруму, словно желая подчеркнуть свою власть над людьми, и резко опустил руку. Воины сели на коней.

Последним в седло поднялся Карум, едва сдерживавший свою ярость. Дженна направила коня к нему.

– Он прав в одном, – шепнула она. – Твое лицо – это чистая доска, на которой все твои мысли пишутся большими буквами.

– Он не видит во мне никакой пользы, – горестно прошептал в ответ Карум, – и ни от кого этого не скрывает. Даже от тебя.

– Нет. Правда за тобой, а он на наших глазах превращается в такое же бессердечное чудовище, как та жаба на троне. Ты должен рассказать мне свою сказку.

– Какую сказку?

Дженна, протянув руку, погладила шелковистую шею его коня.

– О коте и мышке. Если слабый правда может победить сильного, мне нужно знать, как это делается, прежде чем я попытаюсь.

– Прежде чем мы попытаемся, – просияв улыбкой, сказал он.

Пока Дженна держала руку на шее его коня, Карум вкратце рассказал ей сказку. Она кивнула, и он, с силой стиснув коня каблуками, послал его вперед.

На следующий день к вечеру они въехали с юга в Новую Усадьбу. День был рыночный, и на лотках вперемешку, без всякого порядка, еще продавались фрукты, хлеб и шелка. На мощеных улицах, полных народа, звенели зазывные крики торговцев. Дженна даже сквозь топот копыт различала: «А вот кому свежую пикшу… Хлеб, горячий хлеб… Целебные корешки, только-только из леса… Покупайте мои ткани, мои узорные ткани…»

Дженна, никогда еще не видевшая такого многолюдства, беспокойно оглянулась на своих друзей. У Петры глаза стали круглые от удивления, Марек с Сандором разинули рты. Только Джарет сохранял спокойствие, заключенный в кокон своего молчания.

Войско ровными рядами двигалось по главной улице. Солдаты на ходу кидали взгляды в переулки, где громоздились высокие узкие дома, но никто не отставал. Король был доволен – и народом, и своими людьми, и стройностью своего въезда. Это отражалось у него на лице.

Долг, шедший впереди, вдруг заплясал, и Дженна никак не могла с ним справиться – оказавшись перед многочисленной публикой, он, как видно, вспомнил былую выучку. Дженна чуть не свалилась, когда он прянул вбок. Она натянула поводья, а конь выгнул шею, едва не упершись мордой в грудь. Дженна что было сил стиснула его бока, но Долг в ответ стал еще выше задирать ноги.

Дженна чувствовала себя крайне глупо, ерзая на глазах у всех по широкой конской спине, но народ подбадривал коня криками, а король улыбался во весь рот. Никто, похоже, не считал прыжки Долга смешными или опасными, и Дженна угрюмо вцепилась в поводья, сжимая конские бока что есть силы, – лишь бы удержаться в седле и сохранить достоинство. Солдаты позади нее снова завели: «АННА! АННА! АННА!» – и эхо запрыгало среди каменных фасадов. Дженна дивилась тому, что простое эхо создает такой шум, – но после увидела, что горожане, высовываясь из окон, машут руками и тоже кричат: