Они спустились вниз и стали его переманивать.

– Я дам тебе золота, – сказала темная сестра.

– Я дам тебе дорогих камней, – сказала светлая.

– Я дам тебе корону, – сказала одна.

– Я дам тебе ожерелье, – сказала другая.

Но мальчик печально покачал головой.

– Если бы вы предложили мне любовь, я бы охотно остался, вы же сулите мне камень вместо хлеба и камень вместо подушки.

Гнев, который сестры таили друг на друга, вскипел с новой силой, а желание завладеть ребенком еще подогрело его. Темная сестра схватила мальчика за правую руку, светлая – за левую, и они стали тянуть его в разные стороны, пока не разорвали надвое. Тогда они вернулись каждая на свою скалу, и прижимали половинку ребенка к груди, и пели ей колыбельные песни, пока сами не умерли от горя.

Их слезы и кровь ребенка омыли верхушки скал, и там расцвел прекрасный цветок. В Новом Торге его называют «раздор» или «детская кровь». Настой из него облегчает родовые муки.

ПОВЕСТЬ

ПОВЕСТЬ

Войску Каласа не было нужды заметать следы, и преследовать его не составляло труда.

– Все дальше и дальше на север, – заметила Дженна.

– К замку, – добавил Пит.

– И к темницам, – мрачно прошептала Дженна. – Неужели они так страшны, как ты говоришь?

– Еще хуже, девочка. Их называют Каласовой Преисподней – и не зря, ты уж мне поверь.

Пит позаботился о том, чтобы в немногочисленных селениях вдоль дороги их не заметили. Для этого он разбил свой отряд на части, хотя женщины М'доры наотрез отказались ехать рядом с мужчинами. Марек, Сандор и Джилеас скакали впереди, каждые несколько часов возвращаясь с докладом. Дженна досадовала на их медленное продвижение, но соглашалась с Питом, который говорил: «Быстрая скачка приметнее».

Пропитание они без хлопот добывали в лесу, хотя их было немало. Женщины М'доры были умелыми охотницами, а поздняя весна в изобилии дарила им папоротник, грибы и съедобные ягоды. Половину пути дорога шла вдоль реки, и мехи были полны свежей водой. Даже когда речка свернула на восток, остались пруды и ручьи, где водилось много рыбы.

Один воин захворал, поев пурпурных ягод, а семеро парней из Новой Усадьбы как-то ночью сбежали. Две м'дорианки в кровь стерли себе ляжки верховой ездой. Больной поправился, хотя в течение дня сам желал умереть. Парни ушли насовсем, но другие не последовали за ними. Женщины не могли больше сесть на коня, и их оставили в одинокой усадьбе у старухи, которая не слишком им обрадовалась, однако обещала ходить за ними.

Воинов осталась едва ли сотня – но все они были хорошо вооружены мечами, ножами, луками и щитами.