– Так ты не дядя ему. – Это почему-то разочаровало Дженну.

– Я только что вернулся с Континента. Жуткое место. Одни иноземцы, – с хохотом поведал Пит.

– Ты всех их знал? Даже святого Джорума?

– Это Джор-то святой? Откуда ты это взяла? Хитрый – это да. Вечно попадал в передряги и вечно наушничал на других. А Карум всегда брал вину на себя. Если в этой семейке и был святой… Короли они были хорошие, но не слишком-то думали о жителях Долин. Первым делом Гаруны – а здешними и пожертвовать можно. Но ко мне и к моим родичам они были добры, а Карум и вовсе наполовину наш.

– А хорошо ли будет… – Дженна запнулась. – Хорошо ли будет пожертвовать другими ради того, чтобы пробраться в замок и освободить Карума?

– Это не жертва, девочка. Это военная хитрость. – Пит снова почесал бороду и глянул на Дженну как-то странно. – Молодой Карум теперь король. Мы должны сделать все, чтобы вызволить его, и кто-то при этом непременно погибнет. Война – она и есть война.

Дни стояли теплые, но вечера по мере продвижения на север становились все холоднее, а ночи были и вовсе студеные. Север весне не подчинялся. Для тепла все спали попарно: мужчины с мужчинами, женщины с женщинами.

Когда Дженна и Петра впервые легли вместе, подстелив одеяло Дженны и укрывшись Петриным, Дженна не могла уснуть. Она смотрела в небо, считая звезды и слушая, как ровно дышит Петра.

Досчитав до тысячи, она решилась, откинула одеяло и встала тихо, чтобы не разбудить Петру. Показавшись часовым, она вышла на опушку, футах в пятидесяти от лагеря. Кто-то уже сидел там – Дженна узнала одну из м'дорианок, молодую женщину, имя которой так и не запомнила.

– Тебе тоже не спится?

Девушка буркнула что-то в ответ и вдруг зашептала, заплетая и расплетая одну из дюжины своих тонких косичек:

– Спать? Как могу я спать? У меня горе. Илюна была моей подругой. Самой близкой, ближе даже, чем темная сестра. А теперь она ушла. Ушла туда, куда не могу последовать за ней.

Дженна кивнула. Ей было нечего на это ответить, но она знала, что горе порой можно облегчить хотя бы тем, что выскажешь его.

– Не понимаю, – продолжала девушка. – Мы были так… – Она задумалась в поисках нужного слова, все так же теребя косу. – «Счастливы», «несчастливы» – эти слова не годятся для нашей скалы. – Она дернула себя за косу, словно нашла наконец, что искала. – Мы были довольны. Вот что. А потом пришла ты, с пророчеством, которое мало кто из нас слыхал, и в которое многие не верили. И слово стало плотью. – Ее лицо скрывала тень, и казалось, будто она в маске.

– Но ведь… ведь вы прочли пророчество хором – я думала, это и убедило вас.