— Думаю, три дня. А может быть, и четыре.

— Вам давали есть?

— Случалось, — ответил вруун, — правда, не слишком часто. Но я первым начал расспрашивать вас, принц: коримбор у вас с собой? Тот маленький зеленый амулет, который я дал вам.

— Да. Как ни странно, он висит на цепи у меня на шее.

— Когда стражники принесут еду, они должны будут освободить вам руки, чтобы вы смогли поесть. Постарайтесь погладить коримбор и умоляйте силу, которая им управляет, оказать вам содействие. Это должно помочь расположить охранников к вам более благосклонно, и, возможно, они станут кормить вас почаще или даже приносить что-нибудь получше обычных помоев. Я должен сообщить вам, что пища здесь омерзительная, а надзиратели отъявленные грубияны.

— Ваш коримбор немногим помог мне, когда я совсем недавно в тронном зале разговаривал с Корсибаром. Я разок прикоснулся к нему, когда спор только-только начался, но все равно дела с каждой минутой становились все хуже и хуже.

— А как вы прикоснулись к нему? У вас было намерение использовать его силу? Вы поручили себя этой силе, сообщили ей о том, что вам требуется?

— Ничего этого я не делал. Это просто не могло прийти мне в голову. Я просто притронулся к нему, потому что он попался мне под руку, когда меня раздирало желание высказать все, что было на сердце.

— А-а, вот как… — протянул Талнап Зелифор, словно желал показать, что ошибка Престимиона была ему совершенно ясна. Некоторое время оба молчали.

— А почему вы попали сюда? — спросил наконец Престимион.

— Мне самому непонятно. Это, я уверен, какая-то печальная несправедливость. Но мне не сказали, кто приказал меня арестовать.

Единственное, что я знаю, что ни в чем не виновен, какое бы обвинение мне ни предъявили.

— Несомненно, — согласился Престимион.

— Я был, — продолжал вруун, — хотя и совсем недолго, советником леди Тизмет. Возможно, что-то из того, о чем я рекомендовал ей поговорить с братом, оскорбило или обеспокоило его, и он решил убрать меня, чтобы лишить ее в дальнейшем моих советов. Это вполне резонная причина. С другой стороны, дело может быть и в задолженности. Я должен изрядную сумму принцу Гониволу, который финансировал некоторые мои исследования. Вы же знаете, как Гонивол относится к деньгам. Не исключено, что он попросил короналя посадить меня сюда за то, что я не смог вовремя вернуть ему ссуду. Но я совершенно не представляю, каким образом смогу вернуть долг, находясь здесь, тогда как на свободе я все же мог что-то сделать для этого.

— Похоже, — не без язвительности заметил Престимион, — что вам очень многое представляется неясным. Для знатока вашей профессии это не слишком хорошая рекомендация. Я-то считал, что для вас, волшебников, все бытие представляет собой открытую книгу. А вы даже не можете понять, за что вас подвесили на стену.