— Никакого сомнения. Значит, они ушли, и остался здесь один…

— Вам тоже неблагоразумно оставаться здесь, — произнес Акбалик.

Свор кивнул. Некоторое время он сидел молча, перебирая в уме имевшиеся у него возможности. Ни одна из них не казалась ему заманчивой, а большая часть была весьма рискованной. То, что встреча Престимиона с Корсибаром закончилась несчастьем, его не удивляло. Свор приходил в уныние, видя, как Престимион снова и снова настойчиво засовывает голову в логово демонов, невзирая на все его бесчисленные предупреждения. Но Престимион был не из тех людей, кто готов принимать на веру знамения или предсказания будущего, а вот стремление к поискам гнезд демонов, в которые можно было бы сунуть нос, было, казалось, неотъемлемой частью его существа. Свор мыслил совсем по-другому, и понять Престимиона ему далеко не всегда было просто.

Ну, а теперь — Свор знал это — он должен проникнуть взглядом в свое собственное будущее и понять то, что увидит. Если он ошибется, то пропадет. Предзнаменования были неоднозначными.

После напряженных раздумий он принял решение.

— Я попрошу у Корсибара немедленной аудиенции, — сказал он Акбалику.

— Вы считаете, что это разумно?

— Во всяком случае, разумнее, чем любое другое решение. Я не могу проложить себе путь из Замка мечом, как Септах Мелайн, или посбивать всех гвардейцев одним махом, словно кегли, как это любит делать Гиялорис. Если Корсибар захочет заключить меня в тюрьму — так тому и быть. Но я думаю, что смогу отговорить его от этого. А никакого иного выхода для себя я просто не вижу.

Свор явился в покои короналя и неожиданно для себя немедленно был приглашен в кабинет Корсибара. По сторонам палисандрового стола короналя стояли два вооруженных скандара, словно опрометчивые речи Гиялориса о покушении на Корсибара донеслись по коридорам замка до этого кабинета. Свор почувствовал себя совсем крошкой рядом с этими массивными существами и крупной фигурой Корсибара между ними. Но для него было не в новинку находиться среди больших и гораздо более сильных, чем он, людей. Стройный, худой и жилистый, он уже давно ощущал себя в их обществе вполне уверенно.

Сам Корсибар казался измученным, кожа на лице имела какой-то желтовато-землистый цвет, а взгляд казался затравленным и даже порой остекленевшим. В левой руке он держал янтарные четки и со странным увлечением возбужденно играл ими, перебирая по одной длинными мощными пальцами. Корона лежала на краю стола, как забытая игрушка.

— Ты тоже решил бросить мне вызов, старый друг? — спросил он необычным для себя покорным голосом, когда Свор остановился перед столом.