— Да, лучше подождать, — поддержал его Гавиундар. — Он окажется большой поддержкой для нашего дела, наш брат.

— А может быть, вы знаете дату его прибытия? — спросил Септах Мелайн несколько раздраженным тоном. — Вам не кажется, что он немного задерживается?

— Терпение, дружище, терпение, — сказал Гавиад, взглянув на Септаха Мелайна налитыми кровью глазами, и подергал свой проволочный ус. — Дантирия Самбайл появится уже скоро, могу поклясться в этом. — С этими словами он извлек из кармана новую флягу вина и сделал добрый глоток.

Аргументы за немедленное нападение не убедили также и Свора.

— Мы сейчас, после сражения у реки и легкой прогулки на север, чувствуем в себе такую силу и воодушевление. Но достаточно ли мы сильны, Престимион? Не будет ли разумнее отступить на запад, возможно даже на побережье, увеличить свои силы и только после этого переходить в наступление?

— А это позволит им тоже нарастить свои силы, — возразил Гиялорис. — Нет. Я за то, чтобы нанести им удар сейчас, растоптать их нашими моллиторами и прогнать остатки назад к Корсибару, как мы поступили с армией Фархольта. Два таких сокрушительных поражения, и народ начнет поговаривать, что Божество не желает победы узурпатора. А если мы будем выжидать, то всего лишь дадим ему время, для того чтобы получше освоиться и вести себя так, словно он законный король.

Наступила пауза, которую вскоре нарушил Свор.

— Мои добрые господа, — сказал он негромким меланхоличным голосом, — Законный… незаконный… ах, мои добрые господа, сколько крови нам предстоит пролить ради этих слов? Сколько будет раненых, сколько погибших? Если бы только Маджипур не был вообще обременен таким дьявольским явлением, как монархия!

— Обременен? — переспросил Септах Мелайн. — Дьявольским? Очень странный выбор слов, Свор. Что вы хотите сказать?

— Давайте предположим, — ответил Свор, — что у нас нет никаких пожизненных королей, а лишь корональ, избираемый собранием высших властителей на определенный срок, скажем, на шесть лет или, допустим, на восемь. А когда срок кончается, он освобождает трон и на его место избирается другой. При такой системе мы могли бы стерпеть захват Корсибаром трона, пусть даже и незаконный, при том условии, что через шесть или восемь лет он освободил бы его, и тогда Престимион получил бы корону. И после Престимиона, еще через шесть или восемь лет, пришел бы следующий. Если бы это было так, мы не имели бы этой войны, на грязных полях не умирали бы прекрасные люди… А ведь вскоре, боюсь, начнут пылать города.

— То, что вы говорите, это сумасшествие, и ничего больше, — резко возразил Гиялорис. — Таким образом можно достигнуть лишь хаоса. Королевская власть должна воплощаться в одном великом человеке, и этот человек должен занимать трон, пока жив, и лишь под конец жизни переселяться в Лабиринт и обретать еще более высокий трон. Это единственный путь, благодаря которому в мире может быть устойчивая власть.